![Расчет с прошлым. Нацизм, война и литература [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/4/0/3/0/raschet-s-proshlym-nacizm-vojna-i-literatura-litres-download.jpg)
Расчет с прошлым. Нацизм, война и литература [litres]
- Автор: Млечина Ирина
- Язык: русский
- Год: Аргументы недели
- ISBN: 978-5-6046512-0-9
- Жанр: История
Электронная книга - «Расчет с прошлым. Нацизм, война и литература [litres]». Краткое содержание книги:
Лейтмотивом книги вполне могут послужить слова Г. Бёлля: «…человек существует не только для того, чтобы им управляли».
Рекомендуется к прочтению всем, особенно молодому поколению.
В первые послевоенные годы заметно дает о себе знать явление, обозначенное как «магический реализм». В произведениях писателей «магического реализма» силы, приведшие к катастрофе, представали в некоем демоническом обличье, а события недавнего прошлого передавались в таких понятиях, как «болезнь», «безумие», «наваждение», «страшный сон», «неизгладимая печать». Война, бомбежки, руины, страдания людей – все это было, конечно, отрефлектировано, но специфическим образом – чаще всего в абстрактно-символических, плохо поддающихся расшифровке аллегорических видениях. В этом смысле проза «магических реалистов» близка лирике первых послевоенных лет, в которой тоже преобладают апокалиптические картины – абстрактно умозрительное выражение ужаса и отчаяния, рожденных действительностью войны, чудовищной реальностью концлагерей, картинами массовой гибели людей. Война виделась им как извечное и неизбежное зло, роковой катаклизм, какой уже не раз выпадал и будет выпадать на долю человечества. Лишь позднее, прежде всего в произведениях молодых, недавних солдат вермахта, вопросы будут ставиться конкретно-исторически и расчет с прошлым, его осмысление будут осуществляться принципиально по-другому.
Одной из самых приметных фигур «магического реализма» был Герман Казак. Он родился в 1896 году, в 10‐е– 20‐е годы прошлого века писал стихи, занимался редакционно-издательской деятельностью. Одним из первых начал работать на радио, где организовывал литературные программы, представлявшие слушателям творчество известных авторов того времени, например, Франца Верфеля, Оскара Лёрке, Готфрида Бенна, а также более молодых – Эриха Кестнера, Бертольта Брехта.
Когда настал 1933 год, год прихода Гитлера к власти, Казак оказался «нежелательным» на радио. Проблематика его произведений, ориентированных на внутренний мир человека, а также выбор имен для его литературных радиопередач уже не соответствовали «новому духу» – духу нацистского рейха. Жизнеощущение писателя передает дневниковая запись от 30 января 1933 года: «Днем известие, что уроженец Австрии Гитлер стал немецким рейхсканцлером… Бедная, несчастная Германия! Какой регресс культуры ожидает нас… Как я буду работать в этой ситуации, совершенно непонятно… Единственный путь – отрицание, спрятаться в собственные поэтические работы…»
В 1947 году был опубликован роман Германа Казака «Город за рекой», одно из самых замечательных произведений первых послевоенных лет. В 1953-м его избирают президентом Немецкой академии языка и литературы в Дармштадте. На этом посту он, среди прочего, активно занимается издательской деятельностью и публикует, в частности, произведения писателей, погибших в нацистских концлагерях или умерших в эмиграции.
«Город за рекой» – самое значительное творение Казака. Жизнь человека и ход истории, а также непосредственные события времен войны и нацизма представлены здесь в символических картинах потустороннего мира, в шифрах «магического реализма». Автор рассказывал, что непосредственным толчком к написанию романа послужило взволновавшее его «видение»: «Я видел призрачный город, состоящий из руин, который терялся в бесконечности и в котором люди двигались, как толпы кукол, взятых в плен». Хотя Берлин еще не был разрушен, люди еще находились «на поверхности, в привычном для них мире», писатель вдруг явственно увидел жизнь, проходившую «в подвалах и подземных ходах». Он начал писать о «городе за рекой». Жизнь как бы опережала фантазию писателя, дополняя страшное «видение» все новыми, вполне реальными картинами разрухи и бедствия. Так из «видения» вырастало, по словам писателя, «отражение нашего конкретного мира…»