Расчет с прошлым. Нацизм, война и литература [litres]

Это умолчание принципиально отделяет роман Гайзера от наиболее значительных произведений западногерманской литературы, в которых возникала сходная тема. Бекман в пьесе В. Борхерта «Снаружи, перед закрытой дверью» тоже возвращается с войны, остается без крова, без семьи. Но в нем пробуждается страстное желание понять причины трагедии, призвать к ответу виновных. На наших глазах он проходит мучительную школу прозрения, которую благополучно минует его сверстник – герой романа Гайзера. Здесь характер героя абсолютно статичен: автор разделяет и оправдывает позицию, исключающую активное преодоление прошлого.

Герои Гайзера чувствуют себя непригодными для мирной жизни. Все «великое» осталось позади. Война рождала ощущение причастности к «главным», решающим событиям, к чему-то «грандиозному». А вот мирная жизнь – серая, будничная, – лишена для них всякой привлекательности, она страшит их не бедностью, а утратой «героического». В одном из рассказов Гайзера молодой человек говорит о себе: «Жаль, я не гожусь для мира. Усталый ландскнехт». Он признается, что «было бы веселее» умереть «перед дымящимся дулом», чем в мирной обстановке – «у зубного врача, в зале ожидания или в парикмахерской».

Мысль, что мирные будни, отсутствие борьбы «за великие цели» способствуют низменным страстям, моральной неполноценности, скудоумию, весьма характерна для этого автора. Один из персонажей романа «Чей-то голос запевает» страдает от того, что из-за болезни не участвовал в войне и не был убит, что уделом его является скука и однообразие повседневности: «В войну он не стал солдатом и был вынужден наблюдать, как умирали достойные мужи, наблюдать со стариковской скамьи, но не стариковскими глазами. Кто не вернулся с войны, тот покончил со своим прошлым и своим будущим. Он же волочил за собой свое прошлое, и будущее лежало перед ним, безвкусное и надежное, как высохший хлеб… Он злился на смерть, ибо она не замечала его…»

Наиболее яркое воплощение получили эти идеи в романе «Умирающие истребители» (1953). В нем изображаются боевые будни авиационного подразделения в последний период войны, когда уже отчетливо ясен ее исход. В отличие от первого романа, здесь нет одного героя, история которого цементировала бы повествование. Здесь множество действующих лиц, которых автор стремится представить как одно целое: летчики-истребители. Роман складывается из коротких эпизодов военной жизни – описаний воздушных боев, вынужденных посадок, крушений, гибели летчиков. Картины их повседневной жизни, включающей боевые вылеты, составляют как бы «нижний» уровень повествования. Над ним возвышается уровень рефлективный, которому соответствует то меланхолически-элегическая, то бурно-восторженная интонация. Пассажи, выдержанные в почти библейском стиле, чередуются со скорбно-патетическими сценами, военный жаргон и техницизмы – с напыщенной и архаической лексикой.