Расчет с прошлым. Нацизм, война и литература [litres]

В той же «Бундесреспубликанской хрестоматии» (изданной в 1978 году Германом Глазером), из которой здесь приводятся цитаты, содержится, в частности, и интереснейшее описание Освенцимского процесса, который начался в 1963 году во Франкфурте-на-Майне. Речь идет о написанном для журнала «Дер Монат» в 1964 году репортаже писателя и журналиста Хорста Крюгера, который позднее вошел в его книгу «Разрушенный дом. Юность в Германии». В послесловии автор пишет: «Поколение тех, кто был свидетелем, соучастником, противником, в любом случае современником Адольфа Гитлера, начинает сокращаться. Надвигается время, когда свидетелей тех 12 лет почти не будет». Но, считает Крюгер, необходимо сохранить в памяти то, из чего следует извлечь уроки. Попав на Освенцимский процесс, где судят тех, кто осуществлял уничтожение людей, т. е. непосредственных исполнителей, он испытывает глубокое волнение. Тех, кто все это задумывал – бесноватого фюрера и его главных подручных – к тому времени уже осудили жизнь, история и Нюрнбергский трибунал. Непосредственного организатора Эйхмана после суда в Иерусалиме повесили. Таким образом, все они получили по заслугам. Но оставались «рыбешки помельче» – надзиратели, умельцы по части газовых печей, крематориев и прочие. Инициатором так называемого Освенцимского процесса был смелый человек – гессенский прокурор Фриц Бауэр (он же был и инициатором репортажа, который здесь цитируется).

Хорст Крюгер пишет, что поначалу хотел быть просто зрителем. Но потом понял: его так волнует происходящее, что он не может оставаться в роли наблюдателя. Временные рамки сдвигаются, кинолента жизни разматывается назад, прошлое становится настоящим. Он встречает знакомого репортера, который каждый вечер сообщает своей радиостанции о процессе и знает всех, кто на нем присутствует. «А где же, собственно, обвиняемые?» – спрашивает Крюгер. Коллега смотрит на него иронично и удивленно: «Разве вы не видите? Вот прямо перед вами и вот те господа в креслах. И те у окна, и те в гардеробе». «И тогда, – пишет Крюгер, – я впервые понимаю, что все эти любезные люди в зале, которых я принял за журналистов или адвокатов или зрителей, что они и есть обвиняемые, что их абсолютно невозможно отличить от всех нас… Никаких отличий. И я внезапно думаю о фильме, который видел вскоре после войны. Он назывался «Убийцы среди нас». Это было 17 лет назад… Я осторожно приближаюсь к большим кожаным креслам у стены. Пятеро располневших добродушных господ сидят там, попивая кока-колу, покуривая сигареты и беседуя. Самый старший в безупречно сидящем темно-синем костюме, белый как лунь, с красноватым лицом… И мой коллега говорит: «Это Роберт Мулька, оберштурмбанфюрер СС и адъютант начальника лагеря Хёсса. Сегодня он коммерсант в Гамбурге… Его обвиняют в том, что он был ответственным за оборудование и налаживание безупречного функционирования газовых камер, а также за доставку необходимого для умерщвления людей газа «циклон Б». А еще его обвиняют в соучастии в селекции заключенных по приезду в лагерь и в транспортировке отобранных для умерщвления людей к газовым камерам».