Империй призрачных орлы. Как русская епархия в Америке послужила фактором в развязывании Первой мировой войны

В англосаксонской юридической традиции есть понятие «сопутствующая небрежность» (contributory negligence), доработанное в Соединенных Штатах до понятия «сравнительной небрежности» (comparative negligence), согласно которому при несчастном случае, скажем, столкновении на дорогах, учитывается вина или небрежность также и пострадавшей стороны. Если принять спорный тезис стран победительниц и Сазонова об исключительной вине центральных держав, то все равно остается принцип «сравнительной или сопутствующей небрежности» другой стороны. То, в чем Сазонов винит противника, в не меньшей степени относилось и к нему самому: «В Берлине, – писал Сазонов, – очевидно, забыли, что первейшая цель всякой политики, как внутренней, так и внешней, состоит в том, чтобы не дать событиям создать безысходного положения, при котором человеческая воля бессильна управлять ими и когда уже более ничего не остается делать, как смотреть скрестя руки (курсив мой. – о. М. А.-М.) на приближение катастрофы и ждать своей очереди в общем крушении».[344]

Именно таковым было нежелание Сазонова идти на компромисс, когда обе стороны покатились под откос к войне. Государь, которого Сазонов сумел подчинить своей дипломатической позиции, тем не менее стремился избежать войны и не желал подписывать приказ о всеобщей мобилизации, будучи готов допустить то, что Сазонов представлял как дипломатическое унижение России. Хотя Сазонов все время говорит в своих воспоминаниях о неготовности России к войне, ему на ум не пришла вовремя притча Спасителя: «Какой царь, идя на войну против другого царя, не сядет и не посоветуется прежде, силен ли он с десятью тысячами противостать идущему на него с двадцатью тысячами? Иначе, пока тот еще далеко, он пошлет к нему посольство – просить о мире» (Лк. 14: 31–32).