Империй призрачных орлы. Как русская епархия в Америке послужила фактором в развязывании Первой мировой войны

Вполне понятен особый интерес Государя к тому, что происходило на галицийском фронте. 17 августа (воскресенье) царь отмечает: «Особых известий не было; наши армии, наступающие в Галиции, ведут бой на фронте в 300 верст». А на следующий день вкратце отмечает катастрофический разгром Самсоновской армии на Германском фронте, с которого и началось постепенное поражение России в войне[362]: «Получил тяжелое известие из 2-й армии, что германцы обрушились с подавляющими силами на 13-й и 15-й корпуса и обстрелом тяжелой артиллерии почти уничтожили их. Ген. Самсонов и многие другие погибли!» Больше к положению на германском фронте в своем дневнике за этот год он не возвращается, сосредотачивая свой энтузиазм на успехах в Галиции, что, конечно, по-человечески понятно. В записи от 21 августа (четверг) читаем: «Днем получил радостнейшую весть о взятии Львова и Галича! Слава Богу!.. Невероятно счастлив этой победе и радуюсь торжеству нашей дорогой армии!» А уже через несколько дней царь лично принимает русинского москвофильского деятеля, согласно записи от 28 августа (четверг): «Междудокладами принял известного деятеля Галиции Дудункевича».[363] Царь имел в виду д-ра Владимира Феофиловича Дудыкевича (1861–1922), адвоката, депутата галицкого сейма и одного из лидеров Русской народной партии Галиции. Меньше чем через две недели (9/22 сентября) Дудыкевич возглавил делегацию представителей галицко-русских культурно-просветительных и экономических обществ, принятых во Львове русским генерал-губернатором Галиции гр. Г. А. Бобринским. Делегация выражала верноподданнические чувства по отношению к русскому царю, за что и получила через несколько дней высочайшую благодарность, переданную в телеграмме на имя генерал-губернатора.[364] Во время русского отступления из Галиции Дудыкевич ушел с русинскими беженцами в Россию и возглавил русинскую иммиграцию в Ростове-на-Дону. Он был арестован большевиками как монархист и в 1922 году погиб в Ташкенте.[365] За этим в дневнике царя следуют несколько записей, относящихся к русским боевым успехам в Галиции. 1 сентября (понедельник): «Вчера и сегодня продолжали поступать приятные известия о дальнейших последствиях разгрома австрийцев на всем фронте и внутри Галиции!». 6 сентября (суббота): «Хорошие известия из Галиции продолжают поступать. Наши войска с востока, юга и севера приближаются к Ярославу и Перемышлю; Самборг занят». 9 сентября (вторник): «Между докладами получил отрадную весть о том, что под Ярославом в Галиции развевается наш флаг».[366] Победы на австро-венгерском фронте вызвали ликование в России. Захват Галиции, с преобладающим в ней униатским населением, которое под влиянием описанных выше событий в России начали считать потенциально, если еще и не актуально, православным, воспринимался не как оккупация, а как возвращение отторгнутой части исторической Руси. По мысли царя, эта победа смогла бы наконец-то принести долгожданное религиозное освобождение русинскому населению.