Зона отчуждения

взглядом, со зрачком вполглаза: - Су-у-ука... Моя небрежная улыбка в ответ, шепот: "Я же просил - не торопись...", - и накрытая языком верхняя губа... Начиная издевательски медленно расстегивать на себе рубашку, слежу за ним, за его пожирающими меня глазами. За играющими желваками на точеных скулах... Его пальцы сминают ткань джинсов на моих бедрах, и я понимаю, что он сдерживается, чтобы не сорвать самому эту чертову рубашку, так мешающую ему... И он все-таки не выдержал, когда я , играя, кокетничая, начал вытягивать её из-под джинсов, и сделал это уже за меня... Так же нетерпеливо, как и стянул потом ее с моих плеч, окидывая взглядом загорелое тело. - Мама дорогая... Ты шика-а-арен, мой Ангел... - теплые пальцы скользили по болезненно чувствительной коже, задевая напряженные соски. Чувствуя это, хотя правильнее будет сказать - терпя, сдерживался, чтобы не стонать откровенно так... По-блядски... А ведь так хотелось! Он покачал головой. - Обалденный загар... Ты Яну мозг не свернул? Таким вот... Собой таким, а? Я только усмехнулся. Аккуратно протолкнул коленку между его ног, заставляя развести бедра чуть сильнее и, просунув руку между нами, подхватил под пах, сжал через джинсы, выдирая этим из него испуганный судорожный выдох. - Бля! Аккуратнее! Раздавишь же, гад... - и он нервно втиснул мне в бедра сильные пальцы. - Тш-ш-ш... - касаюсь его лба своим, глядя на чуть вздрагивающие губы, такие дразняще-нежные, разжимаю пальцы на паху, теперь осторожно теребя мошонку в ладони. - Я же аккуратно. Ты же мой... Как я могу хотеть испортить что-то свое? - Пипец... Мое - свое... Вот т-ты реальный ублюдок... - почти скулеж, заставивший меня улыбнуться. - Да... Я такой... И не ори... Мелкого разбудишь... - Больно же... Зараза ты... Надо... Зак... Закрыть... Дверь... - тяжело сглатывает, и я, даже не видя этого, знаю, как замечательно сейчас дернулся его кадык. - Закроем... Обязательно... - Сейчас, Дин... Надо... Ну? - он чуть боднул меня лбом в скулу. Усмехаюсь, отпускаю и отталкиваюсь, видя, как мой монстр, расслабляясь, склоняет голову, кладет ладошки на стену рядом с бедрами, закрывая глаза. Мне кажется, что я даже слышу облегченный выдох и понимаю, насколько он был напряжен, даже если мне это только послышалось... - Сука... Чем ты занимался за городом, а? Кто тебя так... Так вздрючил-то? Взгляд исподлобья, пристальный, изучающий... Хмыкаю... Кусая губы, скидываю рубашку, высвобождая руки из рукавов, швыряю ее на кресло, прикрываю дверь и возвращаюсь. - Все? Так? Спокоен теперь? - оглаживаю обнаженную шею, плечи, он снова поднимает голову и, глядя в глаза, кивает. - Ты не ответил, Дин... - Я просто... Просто делаю, что хочу... Ты против? Мне остановиться? - Только попробуй, гад! Раздраконил и в кусты? - а на губах появляется такая замечательная улыбка. "Святовская" улыбка. Чуть глумливая, хитрая... Призывно-похабная... О... Е-е-е... - Я скучал... - и розовый, влажный кончик языка, так невыносимо пошло ласкает верхнюю губу. Дря-я-янь же, а? Мои пальцы загребают его челку, задирают наверх, оставляют взъерошенной, открывая чистый, уже начавший покрываться испариной лоб. И молниеносный рывок вперед к моим губам, и горячий мазок по ним тем самым языком... Отшатываюсь, поздно, правда, но с матом, глядя в его лучащиеся озорством глаза. Один - ноль, епт... - Зара-а-аза... Скучал? Я знаю... Не шалил без меня? - невыносимо строгий взгляд ревнивого любовника и ответная усмешка. - Угу... Чтобы ты меня пришиб? Я не самоубийца, Дин... Не-а... - О... Ты так боишься моего гнева, маленький? - А ты? Моего не боишься? Надеюсь... Ты тоже хочешь пожить подольше... - его пронизывающий взгляд, в нем нет смеха, хоть разговор вроде бы и шуточный. Подаюсь вперед, резко, но совсем не сильно, прикусываю его губу, положив руку на затылок, понимая, что он дернется и стукнется им о стену. - Твою... Дин... - О да, он вздрогнул. А я засмеялся этому. - Ты... Ты псих, Ангел... Садист чертов... Один - один... - Ты не ответил... Я жду... И теперь уже я касаюсь легонько своим языком приоткрытых губ моего чудовища, чувствуя дрожь в его теле, пальцах, нервно стискивающих кожу на голой спине... - Ты тоже... Не ответил... - и подставленные губы, так не желающие остаться без влажной горячей ласки, приглашающие продолжить... - Я не... Не хочу. Никого. Другого... Только ты и твой клон... - я. - И я... Не хочу... Кроме тебя и ЕГО... - он. М-да... Ничья. И еще один укус, нежно засосанная в рот его губа, и теплые ладошки на моей прогнувшейся пояснице, с силой прижимающие меня к его истомленному желанием телу. Тихий стон удовлетворения, переходящий в хрип, когда обычный поцелуй невозможно не превратить в глубокий... О-о-очень глубокий. Такой, что немеет сердце от дикого прилива адреналина в кровь, и начинают слабеть колени. И... Гибкий острый язык, так бесстыдно хозяйничающий во рту, что нет сил удержать восхищенный скулеж и не прижаться к жаркому телу еще крепче. Мой такой. Невероятный... Нежный... Грубый... Дерзкий... Сумасшедший... Невыносимый... Мой... Тонкие пальцы под резинку боксеров, сильно сжимаю ягодицы, и он напрягает на них мышцы. Я чувствую это и улыбаюсь в поцелуе, крошащем мозг, возбуждающем все сильнее. Успокойся. Я хочу... Поглаживаю его попку, чувствуя мурашки на ней, дыбом вставшие нежные волоски и не могу не улыбаться.Ты такой... Всегда чувствую твое волнение, как бы ты не старался это скрыть, мой милый... Но я никогда не показываю, что знаю это. И не щажу тебя, когда беру. Тебе это надо, иногда ты сам хочешь секса, не будучи как следует подготовленным... Я не знаю, зачем ты это делаешь. Нетерпение? Я не верю... Не верю в это... Ты... Ты просто не хочешь показать, что боишься боли, да? Не хочешь показаться неженкой? Только мне это не нужно... Я и без этого знаю, что ты сильный... Сильный, но такой ранимый... И это заставляет любить тебя еще сильнее... А ты, глупый, этого не понимаешь... Выдираю свою руку из его штанов и, оторвавшись от губ, облизываю пальцы, беря их в рот целиком... - Блядь... О, не-е-ет... - хрипит он, понимая, зачем все это, но я снова затыкаю ему рот поцелуем и возвращаю руку на место - за его пояс - после выдоха: - О, да-а-а... Расслабься. Мне надо... Мои мокрые пальцы скользят между ягодиц, опускаясь все ниже, а его все сильнее судорожно вжимаются мне в поясницу. Сука... Больно же. Зря... Ведь знает, что я не отступлю, если хочу ТАК. Без "боя" не сдам позиции, никогда не сдавал и не собираюсь, не-а... Он зажимается, вздрагивает, резко выдыхая... Господи... Как же мне крышу рвет, когда он такой. Я знаю, что все его ощущения и оголенные нервы внизу, там, где я его сейчас касаюсь. О да... Втягивает воздух сквозь сжатые зубы, когда нежно обвожу сжатые мышцы. Судорогой сводит упругий живот с обожаемой мной до потери пульса блядской дорожкой на нем. Не выдерживает и глухо выстанывает. И так, что начинает кружиться голова... Мама дорогая... И это тот, кто перетрахал половину геев нашего города? О'кей... Знаю, что в отличие от них всех, я единственный, кто имеет его. Знаю, что я для него совершенно другое... Другой. Нежно касаюсь губами его шеи, целую успокаивающе... И хочу успокоиться сам. Плавится рассудок, вздрагивая как горячий воздух над раскаленным асфальтом... И я не могу это остановить... Экстаз такой, что в ушах жарко и долбит пульсом в виски... Мои? Его? ... И в то же время сознание такое ясное и четкое, будто хапнул порцию чистейшего кокаина... У меня сейчас тоже все нервы там... На кончиках пальцев, которыми ласкаю. Это невыносимая пытка не только для него, но и для меня, так было всегда. Когда он сходит с ума в моих руках, мне кажется, что я могу ... хочу умереть. Я ощущаю каждой клеточкой своего тела, как по его венам хлещет кайф, всепоглощающий и сметающий все на своем пути, как мощная лавина.Чувствую каждую его истерично дрожащую клеточку... Всей кожей ощущаю жар его внутреннего состояния. Оно перетекает от него ко мне... И обратно... И знаю, что в такие минуты он не принадлежит себе. Совершенно... Он мой... Мой... И от этого хочется реветь. Коленом заставляю его сильнее раздвинуть ноги, он вроде даже сопротивляется, для порядку, недовольно сводя брови, но все-таки подчиняется моему желанию. Умница... - Расслабься... - шепчу и еще раз обвожу подушечкой сжатые мышцы, аккуратно ввожу в него палец, и он не выдерживает и, оторвавшись от моих губ, запрокидывает голову с шумным выдохом. - Га-а-ад... Ну, ты же знаешь... Я такой. Меня раздирает на сотни маленьких Ангелов, а он такой... Беспомощный совершенно от накатывающего острого наслаждения. И нет возможности мне в глаза смотреть. Но зато я смотрю пока есть силы и не отвожу взгляда от розовых, бесстыже зацелованных, влажных, покусанных мной самим его губ, приоткрытых сейчас. И продолжаю сладкую пытку, лаская все глубже, где горячо и так узко, входя в него уже двумя пальцами... Пульсирующий... Весь. А потом он начинает двигать бедрами, все сильнее расслабляясь, хватая ртом воздух, все так же оставляя на моей коже синяки, а я касаюсь губами испарины на его шее и висках, слизывая ее, впитывая его вкус... У обоих почти подгибаются колени, понимаю, что скоро придется моего расслабленного Зверя перекантовать на постель и продолжить уже там... А пока... Пока он отдается моим пальцам... Все сильнее разводя ноги, и я почти и не чувствую его напряжения. Накативший экстаз вытесняет все остальное. И мой Зверь отдается ему так же, как и мне... Моим ласкам, моим рукам. Я, не прекращая растягивать его, склоняюсь к груди, тереблю языком сосок, прикусываю и зализываю, а совсем рядом бьется в ребра заведенное адреналином и безудержным желанием его безумствую�