Отражения (СИ)

Сяо Синчэнь смотрит на пихнутый ему в лицо пирожок так, будто впервые видит. А как же он их тогда готовил и грузил на блюдо? И чья это посудина, одолжил у кого-то? Ну для владельца есть плохие новости — отмыть не получится.

— Но я же это для тебя делал… — невнятно мямлит он, отстраняясь.

— Зефирочка, ты же не станешь отказываться разделить со мной эту радость?

Зубы в этой дряни грозятся остаться навеки, но зато держится хорошо, можно зажать и придвинуться к соседу, предлагая откусить с другой стороны. И Зефирка тоже не может сопротивляться — не только он умеет смотреть так, что внутри все в желе превращается. Он покорно открывает рот, подаваясь навстречу.

— Фууууу… — тянет А-Цин, наблюдая за разворачивающейся перед ней картиной. — Началось.

Ага, как же, корчит тут из себя приличную. Можно подумать, Сюэ Ян не знает, что она там втихаря смотрит и читает. И даже иногда пишет. На редкость бездарно и не имеет ничего общего с реальностью, но читать весело. И комментировать от анонима, доводя ее до бешенства.

Сюэ Ян с трудом проглатывает откушенный один махом скользкий безвкусный комок. Он чувствует, как половина няньгао движется вниз по пищеводу, камнем падая в желудок и обещая там навеки поселиться, основав какую-нибудь колонию.

— Ну не так уж и плохо… — с вымученной улыбкой через некоторое время сообщает побледневший Синчэнь, тяжело дыша. Ой, блаженный, решил жевать. И все так же не умеет врать. Но блюдо поспешно отодвигает в сторону, чтобы еще раз не подвергнуться подобной экзекуции.

А-Цин снова хихикает. Ну точно мелочь просто жаждет съесть все остальное! Она ловит на себе кровожадный взгляд, не сулящий ничего хорошего, и вдруг спрашивает:

— А что ты подарил Синчэню?

Тот удивленно вздергивает брови и заинтересованно косится на Сюэ Яна. Да, он ведь своего подарка пока тоже не получил, но поднимать этот вопрос в открытую ему не позволяет воспитание.

— Мне кажется, кое-кто засиделся в гостях, — говорит Сюэ Ян, выразительно глядя на А-Цин.

— Еще чего! Мне и тут хорошо! — та сразу набычивается, понимая, что от нее хотят избавиться и лишить чего-то интересного.

— Свали в туман, живо.

— Не ты меня сюда позвал!

Если она немедленно не отчалит, действительно рискует доедать остатки кулинарных шедевров социального педагога в качестве наказания за излишнее любопытство. Ну раз Зефирка ее сюда позвал, по ее мнению… Негоже обижать гостеприимного хозяина! Но именно он и пресекает возможную свару, встревая в разговор:

— А-Цин, я тут вспомнил, что мне в конце семестра пришел твой табель… Что у тебя за проблемы с учителем по литературе? Я думаю, самое время это обсудить.

Вот это скорость! Прыжок со стойки, достойный Олимпийских игр, чтобы исчезнуть из кухни в мгновение ока, воистину впечатляет. Но не так сильно, как коварство Зефирки.

— Если честно, я не видел ее табель, — признается тот. — Но, наверное, тебе стоит на него посмотреть, если это вызвало такую реакцию.

— Да, надо бы.

Повисает неловкая тишина. Но вскоре ее нарушает Синчэнь, начиная подозрительным тоном:

— Так что у тебя за подарок, о котором ты не хочешь говорить при А-Цин? Если ты мне сейчас предложишь заняться праздничным сексом на столе….

Сюэ Ян смотрит на блюдо с кособокими няньгао и вспоминает, что вроде как они означают пожелание процветания и повышения уровня жизни. На самом деле, очень актуально. Он еще немного молчит и отвечает:

— Предложу кое-что другое. Яо-мэй нашел мне квартиру неподалеку, где вполне вместятся три человека. Один из которых рискует получить вместо комнаты кладовку возле сортира, а другой никогда не подойдет к плите, пока я жив.

На колено ложится горячая даже сквозь ткань джинсов ладонь, а многообещающий блеск в глазах Синчэня не дает расценить этот жест двояко. Кажется, праздничный секс на столе все-таки будет. Но это не значит, что Сюэ Ян собирается потом помогать отдирать кухню от следов преступления.