Мусор

Даша широко улыбалась, не оставляя никаких сомнений, что эти открытые черты – это всё ещё она, пусть и заметно расширившаяся.

– А я тебя вот сразу по голосу узнала! И вообще: ты вот так стоишь спиной, а у тебя на аватарке когда-то была такая фотка классная, где ты тоже спиной, – и я прям тут же догадалась, что это ты! – и тараторила она преувеличенно весело, почти истерично, точно так же, как и прежде.

Между ней и дверным проёмом протиснулась худая женщина с вытянутым, разочарованным лицом, в глухом чёрном брючном костюме – он почему-то подумал, что так могла выглядеть глава детского дома. Она прошла к столу, заваленному папками, села за него и обратилась к начальнице:

– Задолбались мы с ветераном твоим! Ну такой тупорылый, ни хрена не помнит. Больше не посылай меня к нему.

– Это чё значит: «не посылай»? Это работа твоя, мил моя! – но сейчас ей некогда было из-за этого спорить, и она снова внимательно разглядывала представшую перед ней пару.

Даша тем временем продолжала расстреливать Сашу словами, не давая времени на ответы, сама же для себя разъясняя все возникавшие у неё безостановочно вопросы.

– Ты в отпуск приехал или насовсем? В отпуск, наверное… Мама здорова? Да, я слышала, что всё в порядке. Сестра у тебя такая красивая стала! Я их снимала на первое сентября – выпускной класс, ну ты подумай! –Саша только теперь обратил внимание, что тяжёлая тёмная сумка, перекинутая через её плечо, оставляя две пухлые складки по бокам от ремня и некрасиво передавливая грудь, была кофром от фотоаппарата. Никогда бы не подумал. – А ведь, когда вы выпускались, такая малютка была, чуть ли не в колясочке ещё сидела. А ты вообще какой мужчина стал – борода, морщины! А я? – она провела рукой вдоль всего тела, продолжая улыбаться, приглашая оценить и её изменения. – Ты же всё в газете работаешь? Видишь: мы почти коллеги! Только я фотограф!

Она приподняла кофр за ручку и горделиво помахала им перед Сашей.

– В какой это газете? – мгновенно отреагировала Тамара Николаевна, и Саша понял, что карты его будут сейчас непременно раскрыты.

– «Свобода слова», – продолжала Даша таким довольным тоном, будто и сама там работала. – Это такая известная московская газета, либеральная пресса. А это – мой старый школьный друг, гордость всего выпуска, – и она слегка развернула Сашу к коллегам, хвастаясь им так же, как только что своим фотоаппаратом.

Удлинённая женщина смотрела на обоих тупо и бессмысленно; Тамара Николаевна же нахмурилась, явно что-то прикидывая.

– А мы можем поговорить на улице? – мягко остановил подругу Саша.