Мусор

– Нет, нет, спасибо, мне некогда, – ответил дядя Серёжа. – Я вот газету принёс сегодняшнюю. Про тебя пишут, звезда ты наша.

Сквозь решётку он протягивал свёрнутую газету физруку.

– Про меня? – было, удивился тот, но потом словно что-то вспомнил. – Да пусть пишут, мне не жалко. Сам я за славой не гонюсь, – и он, изобразив на лице что-то, похожее на улыбку, бросил сложенную бумагу не стол. – Рыбу чистить сгодится, так что тащи теперь воблу!

– Да была б вобла, я б тебе и сам газету не отдал, – всё так же расслабленно произнёс прохожий и пропал. Вскоре на небольшом расстоянии послышался его крик: «А тебе коробки всё ещё нужны? Я тот раз обещал, да забыл», – и голос утих, совсем отдалившись, оставив из звуков только вскрики детей на скрипящих с натужной равномерностью качелях да монотонное голубиное уханье где-то прямо над окном.

– Всё ходит, – неопределённо сказал Николай Степанович Немцу, и тот сразу же принялся наливать ещё.

Саша осторожно дотронулся до газеты, потом решил поинтересоваться:

– Можно я посмотрю?

Маугли кивнул.

Это был хорошо знакомый ему «Вестник Боголюбова», который выписывала ещё бабушка, копя толстую стопку на стиральной машинке и вырезая всегда небольшой квадратик с кулинарными рецептами, когда такая рубрика выходила. Большую часть четырёхстраничного издания составляли объявления о продаже домов, участков или молодых бычков, а также поздравления с праздниками от родственников, снабжённые чёрно-белым изображением большого букета, и выражения соболезнования в случае смерти. На оставшихся местах были отчёты о каких-то административных собраниях, победах местных школьников в областных олимпиадах, короткие заметки с главными городскими новостями. В старших классах там подрабатывал Саша – за смешную сумму, которой и на выпивку-то не хватало. В основном, ему поручали править уже готовые тексты, однажды он взял интервью у ветерана войны из соседнего села. Но несколько раз выходили даже какие-то философские заметки с детскими размышлениями о судьбе края, подписанные его именем. Одна такая совпала с рецептом кулебяки на обратной стороне, и бабушка долго размышляла, резать или нет (вырезать ровно так, чтобы целыми сохранились оба материала, не вышло бы), и наконец-таки выбрала рецепт. На радость Саше, которого очень смущали эти тексты: в компании парни их зачитывали вслух, громко смеясь, и потом некоторое время цитировали самые пафосные фразы, а дома его ещё неделю встречали с язвительной улыбкой, называя «наш писатель».