«Маленький СССР» и его обитатели. Очерки социальной истории советского оккупационного сообщества в Германии 1945–1949

29 марта 1948 года майор Кривопалов выступил на партбюро, а затем 5 апреля на партсобрании Управления информации СВАГ. Разбирали персональное дело начальника отдела культуры А. Л. Дымшица. Кривопалов подготовил развернутый доклад517. Обвинив Дымшица в «протаскивании альбома Шнитке», он призвал коммунистов «беспощадно бороться со всевозможными идеологическими извращениями, от кого бы они ни исходили»518. Оценка художественной ценности «Альбома гравюр» Шнитке, произведенная Кривопаловым, заслуживает цитирования как памятник эпохи идеологических кампаний позднего сталинизма. Сначала майор прибег к статистике и сосчитал соотношение гравюр на русские и немецкие темы. В результате пришел к пугающему выводу: автора больше занимала Германия, к которой он относился, видимо, с подозрительной нежностью: «Все эти немецкие темы сделаны более чисто, теплее, значительно веселее. Все выглядит культурнее, лучше, нежели в России».

Была разобрана практически каждая гравюра. Начал с обложки. «На обложке символическая, но дикая по содержанию гравюра – называется „Тоска по Родине“. Лучи северного сияния падают на ландшафт на западе, над обрывом стоит человечек тенью силуэта. О чем же тоскует автор? Вероятнее всего о Германии. Эта же гравюра повторяется на 31 стр. и вслед за этим на стр. 32 знаменитый автопортрет тоскующего автора с рюмкой. Вот идеология Шнитке. Идейно пошлая и безграмотная в художественном отношении галиматья, в которой рука чуть ли не больше головы…»

Гравюра «Встреча во дворе госпиталя» вызвала у Кривопалова сильнейшую негативную реакцию: «Одна из наиболее отвратительных по своей идеологической и антисоветской сущности гравюра. На первом плане женщина страшная, не ужас и тоска, а просто дегенеративность и отвращение на ее лице. Жалкая, убогая, допотопная телега, рядом немощный, тщедушный в фуфайке боец. И это происходит во дворе госпиталя в Житомире в 1944 г., и это картина о победителях! Страшно, мрачно и упадническое изображение советских людей-героев 1944 г.»

Кривопалов точно знал, чего не хватает в гравюрах Шнитке и что там обязательно должно присутствовать: «В его портретах и показе советских людей нет никакой радости оптимизма, нет силы. Такие люди… не могли победить фашистов»; «Нет ни одного малейшего штриха на тему „герои социалистического труда 1943–1947 годов“; …нет ни одного рабочего, офицера, солдата, партизана, колхозника, героинь женщин и молодежи. Есть старый курский крестьянин, старая украинка, старый солдат… немецкая танцовщица, немецкие церкви, голая натура. Вот кто у Шнитке представляет силу и мощь Советского Союза».

Обвинитель осудил Шнитке за «дискредитацию советского искусства» и вынес приговор его работам: «Альбом представляет из себя идейно чуждый политически вредный документ, уродливо, в искаженном виде изображает советскую действительность, дискредитирует нашу Родину и изобразительное искусство, тенденциозно показывает советских людей как страшно диких, мрачных и примитивных. Слово „советское“ автор ни разу не употребляет. Альбом Шнитке проникнут гнилым упадничеством»519. Все обвинения, озвученные Кривопаловым (чуждый, идейно-враждебный, политически вредный, идейно пошло, убого и вредно, безыдейность, упадничество, формализм, пошлость, аполитичность, тенденциозен, низкопоклонство, извращение, уродливо, гнилой либерализм, развращенный идеологически, политическая ошибка…), встречаются в постановлениях ЦК ВКП(б) по идеологии. Они не были открытием майора.