«Маленький СССР» и его обитатели. Очерки социальной истории советского оккупационного сообщества в Германии 1945–1949

В том же 1948 году неожиданно обратили внимание на то, что в квартирах сотрудников остались библиотеки, принадлежавшие бывшим владельцам. Среди книг имелась «нацистская и другая идеологически вредная литература». Особенно возмущало политработников, что к подобным книгам имели доступ дети. В двухнедельный срок было велено всю эту литературу изъять. Сдаче подлежала и «антисоветская белоэмигрантская литература на русском языке и книги врагов народа (Бухарина, Троцкого, Зиновьева и др.)». Для хранения иностранной литературы, необходимой для работы, требовалось теперь получать письменное разрешение начальства499.

Конечной целью этой и ей подобных запретительных практик было превращение внешнего запрета во внутреннюю цензуру, закрепление советских шаблонов поведения и оценок. Запреты, как и прозвучавшие на партсобраниях призывы не слушать передачи зарубежных радиостанций, четко обозначили коммунистам границы опасной зоны. Но, кажется, подействовали не на всех. Как следует, например, из протоколов партийных собраний газеты «Теглихе Рундшау», в 1949 году заинтересованные потребители враждебной информации так и продолжали слушать «Голос Америки» и Би-би-си, проявлять «нездоровый интерес к враждебной печати» и даже «читали газеты без надобности в этом для их работы»500. Что касается изъятия всех изданных до войны книг, то и здесь некоторые находили выход из положения. Сотрудник аппарата Политсоветника, нацеленный на изучение немецкого языка, приобрел чрезвычайно толковый учебник. Он благополучно уберег книгу от чистки, предусмотрительно оторвав обложку, привез ее с собой в СССР и пользовался ею долгие годы501.

Борьба за патриотизм порой приобретала совершенно карикатурные формы, но таившиеся в этой борьбе угрозы нарастали и отбивали всякую охоту шутить. Нельзя было критически отзываться о советском, даже если это правда. Нельзя хвалить иностранное, даже если оно лучше. Категорически нельзя приближаться и соприкасаться с буржуазной заразой в любом ее проявлении… Абсурдность подобных требований говорила о кризисном состоянии системы, вступившей в фазу деградации и бессмысленных действий. Что же касается СВАГ, то здесь такой подход приобретал по-настоящему разрушительный характер. Разрушительный, прежде всего, для целей советской политики в Германии. Как могла функционировать в подобных условиях администрация, задача которой умело сотрудничать с немцами в разных областях и быть в курсе событий?