«Маленький СССР» и его обитатели. Очерки социальной истории советского оккупационного сообщества в Германии 1945–1949

Неудивительно, что сваговцы, слушая, как клеймят «низкопоклонников», предпочитали держаться от немцев подальше, насколько это было возможно. Старший инструктор Политуправления СВАГ К. Ф. Малышко отмечал «предвзятую предосторожность… в деловом общении с сотрудниками немецких управлений». Сваговцы стремились «поменьше встречаться с немцами, чтобы не вызывать каких-либо кривотолков, что сказалось и на работе немецкого аппарата». Контакты с немцами могли испортить карьеру, отсутствие контактов – мешало работе. Малышко подчеркнул, что «большинство сотрудников немецкого управления считает сложившееся положение ненормальным». Немцы все прекрасно поняли и объясняли ситуацию «боязнью советских людей навлечь на себя возможные неприятности»502.

Несмотря на приложенные усилия, сочетавшиеся с дальнейшим распространением доносительства и страха, сваговцы слишком медленно разворачивались в нужную сторону. Инструкторы Политуправления жаловались, что Закрытое письмо ЦК ВКП(б) «О деле профессоров Клюевой и Роскина» от 16 июля 1947 года воспринималось даже коммунистами скорее «как информационный документ»503. В большинстве парторганизаций так и не поняли, что это документ «программный». При проверке оказалось, что целый ряд секретарей парторганизаций забыли «основное содержание Закрытого письма» и не поняли задач, поставленных ЦК ВКП(б) «по усилению идеологической работы с интеллигенцией»504. Запланированные во всех парторганизациях собрания о чести и достоинстве советского человека, которые должны были переключить партийцев на патриотизм и борьбу с низкопоклонством, проходили вяло505. Для активизации кампании нужно было подключить старые проверенные средства – страх и бдительность. Кто как не сваговцы (или, по крайней мере, «отдельные неустойчивые люди»), вынужденные жить в непосредственном капиталистическом окружении, априори должны были пострадать от пагубного влияния Запада? В 1948–1949 годах отношение к западному миру по указке сверху стало принимать изощренные лексические формы. Главноначальствующий заговорил о «гниющем (здесь и далее курсив наш. – Авт.) буржуазном мире»506, который оказался в двух шагах от сваговца, политработники перешли к «агитационно-пропагандистской работе по воспитанию жгучей ненависти… к американо-английскому фашизму и его империалистическим проискам»507, на партсобраниях требовали «ни на минуту не забывать», что сваговцев «окружают враги, шпионы и прочая сволочь»508. Тяжеловато было жить в таком-то окружении!