«Маленький СССР» и его обитатели. Очерки социальной истории советского оккупационного сообщества в Германии 1945–1949

«Дело КР», как считают В. Д. Есаков и Е. С. Левина, посвятившие этому вопросу специальное исследование485, было поворотным моментом в резком переходе страны к холодной войне, тотальной секретности и самоизоляции. Понятно особое значение подобного «дела» именно для СВАГ, сотрудники которого постоянно взаимодействовали с «враждебным окружением». Другое дело, что партийные органы военной администрации не смогли оперативно отреагировать на сигнал из Москвы. Только что, 4–5 июля, прошел партактив486. Затевать новый было преждевременно. Тем более что сначала было предложено обсудить тему кулуарно, среди начальства. Политуправление СВАГ рекомендовало, возможно, по указанию сверху, провести специальные совещания, на которых с письмом должны были ознакомиться начальники отделов.

Через месяц-полтора в Политуправление СВАГ стали поступать отчеты. Коммунисты-начальники наконец-то с письмом ознакомились. Как и положено, они с возмущением осудили антипатриотический и антигосударственный поступок сомнительных граждан СССР – Клюевой и Роскина. И недоумевали, почему с учеными поступили так мягко, ограничившись общественным выговором. На совещаниях вновь стали раздаваться забытые возгласы: «Мало им дали!», «За это расстреливать надо!»487. Это уже напоминало довоенные времена.

Начальник политотдела Штаба СВАГ К. В. Овчинников решил опередить события и сразу назвал в своем отчете потенциальных обвиняемых488. Сюда попали те, кто слишком часто и близко общался с союзниками, кто печатал свои работы в немецких журналах, а заодно и те, кто просто невинно выпивал сверх меры. Овчинников предложил создать суды чести для цивильных сотрудников. Дальше следовали ни к чему не обязывающие рекомендации: «…больше приглашать артистов из Советского Союза, дать квалифицированных лекторов, увеличить лимит подписки на журналы…». Все как всегда. Лишь одно безумное предложение выходило за рамки обычной партийной риторики. Высокопоставленный партработник предлагал в течение года заменить весь состав интеллигенции, работавшей в СВАГ с 1945 года489. (Напомним, что на 1 января 1947 года 27,3% коммунистов СВАГ имели высшее образование490.) Видимо, Овчинников счел таких сотрудников сомнительными, поскольку они уже больше двух лет дышали заграничной «заразой» и способны были видеть дальше собственного носа.