«Маленький СССР» и его обитатели. Очерки социальной истории советского оккупационного сообщества в Германии 1945–1949

Кривопалов стал подполковником. И осенью 1948 года вновь вступил в бой. 27 октября на очередном партсобрании Управления информации СВАГ рассматривался вопрос о работе Дома культуры СССР. Под огнем критики Кривопалова оказался выпущенный Домом культуры сборник «30 лет советской поэзии», который консультировал и редактировал все тот же А. Л. Дымшиц522. В сборник попали авторы, «связанные с космополитизмом и формализмом», – М. Алигер, П. Антокольский, Б. Пастернак, И. Сельвинский, а вот М. Горького, С. Щипачева, К. Симонова и даже гимна СССР там не оказалось!

В начале января 1949 года Кривопалов указал на ошибки А. Л. Дымшица, разрешившего показ оперы Римского-Корсакова «Царская невеста». В ней прозвучала «политически вредная ария Лыкова», приехавшего из Германии и восхвалявшего «все заграничное»523. Однако партбюро вновь смягчило идеологические инвективы Кривопалова, свело все к рабочим вопросам и ушло от политических обвинений. Дымшица, правда, предупредили, что при повторении подобных ошибок будет поставлен вопрос об освобождении его от обязанностей начальника отдела культуры524.

В конце января 1949 года ЦК ВКП(б) усилил идеологический прессинг. «Правда» опубликовала редакционную статью «Об одной антипартийной группе театральных критиков»525. На первом месте оказался вопрос о борьбе с космополитами. 8 марта 1949 года на партийном собрании Управления информации СВАГ обсуждался вопрос о новых задачах «в связи с разоблачением антипатриотической деятельности группы буржуазных космополитов»526. Тюльпанову на собрании пришлось признаться, что и «в нашей среде имелись беспачпортные бродяги, о которых гневно говорится в [кинофильме] „Суд чести“»527.

Премьера этого фильма состоялась 25 февраля 1949 года. Вряд ли Сергей Иванович успел его увидеть. Возможно, прочитал рецензию в «Правде», появившуюся еще до выхода кинокартины на экраны. В фильме «Суд чести» «беспачпортных бродяг», «безродных космополитов» и «иванов, не помнящих родства» с потрясающей страстью клеймил Борис Чирков, игравший профессора Верейского – общественного обвинителя на суде чести. Стоит обратить внимание на то, что в фильме провинившийся и раскаявшийся ученый получил мягкое наказание. Ему вынесли общественное порицание, но он остался на работе. Обществу продемонстрировали новый вид репрессий – «смягченный» и показали, как эти репрессии должны работать. Этот мягкий идеологический террор не заменил действующего репрессивного механизма, он лишь дополнил его новым инструментарием, применявшимся в специфических случаях. Недаром, когда речь в фильме зашла о втором обвиняемом (именно он переправил записи американцам и к тому же не раскаялся), суд чести умыл руки и передал дальнейшее расследование его преступной деятельности в «органы».