Sublata causa, tollitur morbus (СИ)

Рей даже немного хотелось увидеть снова допросную, в чем признаться самой себе было чрезвычайно сложно. И все-таки это жуткое место вызвало в ее душе волну теплой и наивной ностальгии, словно войдя снова в эти двери, она могла шагнуть в прошлое. Поступить иначе, изменить что-то в принятых решениях, выбрать другой путь. Во всем был виноват черный ящик. Если бы она не представляла его себе, так старательно запихивая туда воспоминания, то может быть, Кайло не почувствовал бы в девушке ее потенциала. Он спокойно забрал бы то, что пытался откопать в ее голове и навсегда забыл о ее существовании. Зачем запоминать обычную, ничем не примечательную девушку? Их таких в бараке двести душ и каждая десятая была партизанкой или во Франции или в Испании. Возможно, у каждой седьмой были глаза такого же цвета, волосы или кожа. Может быть, кто-то из них даже вырос в нищете. Никакой исключительности. Никакой избранности.

Рей была бы спасена. Она никогда бы не увидела того лица, что скрывалось под маской и не обманулась бы его эмоциональными чертами и тоской в глазах. Монстр остался бы для нее только монстром. Враг остался бы врагом. Жутким рыцарем в темных одеждах.

Пока Рей размышляла об этом, вяло передвигая ногами вслед за охраной, она с удивлением обнаружила, что ведут ее вовсе не в допросную. В голове тут же родилось неудобное опасение на счет блока, где располагалось жилье офицеров и того, для чего ей предстояло там оказаться, но и здесь Рей ошиблась. Конвоиры остановились перед широкими двустворчатыми дверьми и затолкали девушку внутрь. Сами они предпочли остаться снаружи и, судя по шагам, максимально быстро убрались на безопасное расстояние.

Помещение выглядело слишком хорошо обставленным для лагеря, где даже административные работники и военные чины придерживались спартанской скромности в убранстве. Окна, выходившие на поле и деревню, деревянная мебель, массивный стол, какие-то карты на пробковой доске и, конечно же, широкий алый флаг Рейха во всю стену, красноречиво говорили о том, что Рей посчастливилось побывать в кабинете начальника лагеря. В душе загорелся слабый огонек надежды – а вдруг она понадобилась Хаксу?… Но это было наивно.

Монстр шагнул в полосу света, пробивавшегося через зарешеченное окно и обернулся к ней. Рей ждала, что он снимет шлем в ее присутствии, как это бывало раньше, но Кайло предпочел сохранить маску, скрывавшую его лицо на месте. Рей выдохнула облегченно. Она не готова была сейчас смотреть ему в глаза, да и не хотела лишний раз обманываться тем, что под жуткими одеяниями прячется обычный человек. Он именно тот, кем хочет казаться.

- Что ты здесь делаешь? – вырвалось у нее, и она тут же испугалась того, что голос, вероятно, прозвучал слишком эмоционально, выдавая ее волнение.

- Я следовал за тобой, - медленно проговорил Кайло, - легко было предположить, куда ты направишься.

- И что дальше?

Нет, так нельзя. Все это неправильно. Рей сжала руки в кулаки и ногти впились в кожу. Как она и рассчитывала, острый укус мимолетной боли, помог ей собраться. Хватит быть наивной девчонкой, страдающей из-за своих поруганных нежных чувств. Пора научиться играть, также, как играли с ней.

Монстр все-таки не выдержал и стянул с себя шлем, растрепав и без того беспорядочно торчащие волосы. Он выглядел помятым, уставшим и чрезвычайно печальным. Конечно, он снова смотрел на нее глазами побитой бездомной собаки, тянущейся в человеческому теплу.

Но она больше на это не поведется. Раньше, но не теперь, когда ей известна горькая правда.

- Я здесь, чтобы защитить тебя, - тихо и подавленно проговорил мужчина, - они собирались казнить тебя за то, что ты устроила…

- А я хотела защитить своих друзей, - заявила Рей.

- Я знаю, - он кивнул, - но ты же понимаешь, что не смогла бы справиться с ними в одиночку. И ничем не помогла бы друзьям, будучи мертвой.

- Отчаянные времена требуют отчаянных мер, - сказала она и почему-то улыбнулась, вдруг ощутив себя снова храброй и сильной. Ей даже не придется притворяться, если она сможет отыскать в себе хотя бы осколок прежней песчаной змейки. Не пропущенной через мясорубку войны и тяжкой ноши особого предназначения.