Записки старика
- Автор: Маркс Максимилиан Осипович
- Год: 2021
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-00165-279-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Записки старика». Краткое содержание книги:
«Записки старика» представляют интерес для исследования польско-российских отношений. Показательно, что, несмотря на польское происхождение и драматичную судьбу ссыльного, Максимилиан Маркс сумел реализовать свой личный, научный и творческий потенциал в Российской империи.
Текст мемуаров прошел серьезную редакцию и снабжен научным комментарием, расширяющим представления об упомянутых М. Марксом личностях и исторических событиях.
Книга рассчитана на всех интересующихся историей Российской империи, научных сотрудников, преподавателей, студентов и аспирантов.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Посредине церкви возвышался катафалк, а на нем – гроб с пятью терновыми венками сверх крышки. На ступенях катафалка горели лампады, прикрытые шарами белыми и кровяно-красного цвета, размещенные в изящной симметрии. Орган издавал соответственные обстоятельству, унылы, минорные мотивы.
В первый день ничего особенного не случилось. Во время обедни, при предложении даров, орган замолк, молодежь пала на колени и запели гимн «Boże, coś Polskę…». Все присутствующие в церкви последовали их примеру. Кто пел, кто подтягивал, но ни стоящих, ни молчащих, кажется, не было.
На другой день, еще до обедни к проф. Вызинскому[285] подошел молодой человек в русском костюме и просил дозволения произнести у гроба речь от русской молодежи. Ему отказали, так как по обещанию, данному консулу, не дозволялись никакие речи. Богослужение шло в том же порядке, что и в первый день, только по окончании панихиды пять студентов сняли с гроба венки, порвали их и стали раздавать посетителям и преимущественно посетительницам, кому листок, кому прутик, кому шип. Как вдруг все поражены были громкой русской командой: «Дамы, вперед!», раздавшейся сверху. Что это такое? Переглянулись – на хорах никого не видно. Будь что будет – в одну минуту решились пустить дам вперед, а молодежь должна была выходить из церкви после всех.
Пропустили дам, побледневших и дрожавших. За ними вышли их мужья, отцы и братья, и что же видят? Дамы столпились кучками во дворе и осматриваются то на церковь и выходящих из нее на улицу через решетку ограды, где накопилось много зевак всякого праздного народа, привлеченного множеством экипажей, стоящих по сторонам двора. Ни солдат со штыками, ни казаков с нагайками, ни жандармов с обнаженными саблями – нет никого! Я подошел к кучке дам, в которой была и жена моя. Там были: Мария Васильевна Тучкова, сестра генерал-губернатора со своими родственницами, жены двух частных полицейских приставов, Шляхтина и Врубель, одна какая-то армянка, француженка мадам Беккер с дочерью, и еще несколько незнакомых мне лиц. Мимо меня прошел синий жандармский мундир, отыскивая свою жену, которая забилась куда-то подальше. Все спрашивают: «Что такое?» – и никто ничего не знает.
А между тем на паперти молодой человек в бархатной поддевке сверх красной рубашки, в маленькой круглой шляпе с павлиньим пером, стоя у колонны, что-то громко говорит и жестикулирует руками, а молодёжь окружила его и слушает со вниманием. Вот он взывает: «Подадим друг другу руки!», вот снимает шляпу, поднимает ее вверх, машет ею и громко кричит: «Да здравствует Польша!» – «Nich żyje!» в один голос ответили ему сотни, поднимая вверх и даже подбрасывая свои шапки. «Nich żyje!» – повторилось еще в ответ другому оратору. И это среди двора, почти на улице, только за решеткою ограды, в присутствии народной толпы, и где – в Москве белокаменной!
Посланные от русских кружков Заичневский и Освальд[286], очертя голову, исполнили свое поручение. Но где же была полиция? Бог ее знает, но она молчала. А «Московские ведомости», зорко после следившие за всеми, и видевшие все, даже и то, чего не было и об чем никому не снилось? – и те молчали. Мучительнейшая борьба, надо полагать, происходила тогда и в мыслях, и в чувствах их редактора.
Смута шла далее и далее. Демонстрации не ограничились Варшавой и Царством Польским. Вильно и Ковно не отстали от них. В Городле съехались представители всех воеводств (за исключением смоленского) бывшей Речи Посполитой, а рогачевские дворяне (Могилевской губернии) удивили всех своей шальной петицией восстановления литовского статута и унии.
Чрез Москву, поодиночно, в сопровождении жандармов, провезены в гости к Макару: Гишпанский, каноники Дзяржковский[287], Стекций и Вышинский[288], Грабовский[289] и Корзон[290] – питомец Московского университета, наделавший много хлопот своим экзаменаторам, и поставивший их в тупик на своем кандидатском экзамене.
Он ехал с молодою супругою, обвенчавшеюся с ним в тюрьме за час до отправления в дальний путь. Как на диво провезены были вдвоем и братья князья Четвертинские, жалкие мальчишки, потому что младшему было не более 13 лет. Мать их отправлена особо в иное какое-то место и иным путем.
285
Вызиньский Хенрик (Вызинский Генрих Викентьевич) (1834–1879) – историк античности. Читал лекции в Москве и Париже. В эмиграции был связан с польским эмиграционным движением «Отель Ламбер».
286
Студенты Московского университета.
287
У меня с кн. Дзержковским завязался однажды разговор о гражданском браке, и вот что сказал он: «Церковь – это любящая мать и обязана руководить детей своих, пока они дети; и она руководила ими, учила, судила и лечила их. Но подрастут они, и умная мать должна сказать им: «Можете теперь распоряжаться сами, и какое мне дело до вашего полового подбора!» Все тут сводится к одному вопросу: подросли ли детки?» – прим. М. Маркса.
288
Кс. Вышинскому его духовное звание нисколько не помешало быть глубокомысленным натуралистом и последователем Дарвина.
289
Михал Грабовский (1804–1863) – польский писатель и публицист; автор статьи, наделавшей много шуму «Ответ поляка русским публицистам» (День, 1862 г. №№ 15, 16).
290
Корзон Тадеуш (1839–1918) Автор капительного и беспристрастного сочинения «Wewnęrzne dzieje Polski za Stanisіawa Augusta 1764–1794» – 4 части, изданного и премированного Краковскою академию наук.