Записки старика
- Автор: Маркс Максимилиан Осипович
- Год: 2021
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-00165-279-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Записки старика». Краткое содержание книги:
«Записки старика» представляют интерес для исследования польско-российских отношений. Показательно, что, несмотря на польское происхождение и драматичную судьбу ссыльного, Максимилиан Маркс сумел реализовать свой личный, научный и творческий потенциал в Российской империи.
Текст мемуаров прошел серьезную редакцию и снабжен научным комментарием, расширяющим представления об упомянутых М. Марксом личностях и исторических событиях.
Книга рассчитана на всех интересующихся историей Российской империи, научных сотрудников, преподавателей, студентов и аспирантов.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
(Взгляньте сюда на нас издали, похитители нашей собственности! Поляк обнимает русского, а булгарин плачет как бобер.
Дрожите! Потому что как гром с бурею, дальние эха повторят: мы свободны! мы свободны! мы свободны!)
В восторге стучали стульями по полу, кулаками по столу, топали ногами, обнимались, целовались, а про слова Н.М. Муравьева «на этой дудочке поиграют недолго» никто и не вспомнил. Что-то похожее было и на Арбате, но чехов и там не было. Вот и единение славян!
Правители и чиновники сделали свое и по-своему, т. е. официально, чинно, хладнокровно и без проявления какой-нибудь чувствительности и сентиментальности. Сочинили адресы кудрявые и непонятные простому народу, разослали их по волостям, а там писаре переписали их набело, и указали места для подписей призванным крестьянам: и адресы множились со дня на день, скоплялись в десятки и сотни, и отправлялись в Петербург по мере накопления. Молебены шли тем же путем, только не через писарей, а через приходских священников. Грустно вспомнить, что такой незабвенный день как 19 февраля – день, встретившийся только раз в тысячу лет, прошел в Москве как-то уныло и вяло.
Совсем не так выразилась радость по случаю отмены акцизно-откупной системы – события сравнительно ничтожного. Народ тут действовал сам собою, от себя и за себя.
В день 1863 нового года с двух или трех часов утра начались песни и веселые крики на площадях, улицах и в переулках. Кое-где отзывалась и гармония, наигрывающая плясовую, слышались звучные прищелкивания и присвистывания к пляске. До самого почти Крещения[277] жизнь на улицах била ключом. Дешевка воодушевляла всех. К чести народа должно сказать, что и такое опасное воодушевление не привело его к какому бы то ни было выходящего из порядка вещей безобразию.
А все-таки, где народ действует сам, без руководства власти или интеллигенции, дело не может обойтись без комических, а иногда и трагических событий. Мне пришлось быть свидетелем двух фактов.
1 января в 8-м часу утра я по принятому обыкновению совершал прогулку по бульвару на Чистых прудах с любимою собакою своею – Канисом. Утро было морозное и туманное. Светало. Вдруг Канис мой побежал вперед, стал беспокойно метаться около одной из скамеек на бульваре, забегая то в одну, то в другую сторону ее. Когда я подошел ближе, услышал возгласы: «Ура Его Императорскому Величеству! Ура! Водка дешевле – ура-ура!» Какой-то господин в теплом пальто с бобровым воротником, в теплых меховых калошах, ссунулся со скамейки, размахивает руками, болтает ногами, и поднимая как руки, так и ноги вверх, кричит что есть силы «Ура! Ура!». Меховая шапка свалилась с его головы. Канис схватил ее в зубы, и стал играть с нею, мотать, тормошить и трепать ее. Едва-едва успел я вырвать у него эту несчастную шапку и заставить его идти за мной домой.
Через дня два или три случилось еще что-то почище. Я шел по Рождественскому бульвару и в конце его хотел выйти на улицу по сходням в несколько ступенек, как увидел, что сходни заняты двумя женщинами, очень прилично и даже щегольски одетыми. Обе они сидели неподвижно на ступеньках. Одна повыше, в меховой шубе, круглолицая блондинка, в теплой шляпе с вуалькою, откинула голову назад, как бы созерцая светила небесные. Другая пониже, в бархатном бурнусе, отделанном в стеклярус, с накинутым на голову кашемировым платком, наклонилась и прижала лицо к своим же коленям. Я хотел пройти между ними, взглянул и, как от электрического удара, отпрыгнул на противоположную сторону бульвара и другими сходнями выбрался на улицу. Смертная белизна лица, пред которою все мраморные статуи покажутся румяными, полураскрытый рот со сжатыми белыми зубами, полураскрытые, неподвижные, не потускневшие, а совсем побелевшие глаза – вот что я увидел. Первому попавшемуся мне городовому я сказал, чтобы он поспешил на бульвар и посмотрел, что там делается. Он сейчас же пошел туда. Я слышал, что одну из них, верно, ту, которой лица я не видел, успели оттереть. Блондиночка едва ли могла возвратиться к жизни.
Бедняжки не по силам выразили свой восторг при всеобщей радости и, по-славянски, не удержались в сфере умеренности и аккуратности.
Как громом поразило всех известие о событиях в Варшаве.
15-го февраля по самовольному распоряжению какого-то Заболотского пало пять ни в чем неповинных жертв[278], и в само 19 февр[аля]. совершилось торжественное погребение их трупов. Через три дня депутаты городских жителей явились к гуманному и глубоко уважаемому ими наместнику Кн. Горчакову, по-раженному не менее их этою никак неожиданною невзгодою, с просьбою разъяснения самого события и принятия нужных мер предосторожности. Князь объяснил, что все совершалось помимо его воли и без его распоряжения. Депутат от ремесленников, содержатель сапожного заведения, Станислав Гишпанский, напомнил ему, что за все отвечает фирма, которой он – представитель; а раввин Мейзельс на вопрос «зачем и он тут», с библейскою фигуральностью называя правительство отцом, страну матерью, а жителей детьми, ответил: «Дети плачут, когда отец бьет мать». Князь Горчаков выслал подальше из Варшавы всех этих депутатов. Всем известен печальный ход последовавших событий.
277
В XIX в. этот праздник приходился на 18 января (по григорианскому календарю).
278
15(27) февраля 1861 г. генерал Василий Заблоцкий приказал открыть огонь по мирной демонстрации, требующей социальных реформ и гарантий основных гражданских прав. Манифестация превратилась в религиозно-патриотическое шествие.