Записки старика
- Автор: Маркс Максимилиан Осипович
- Год: 2021
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-00165-279-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Записки старика». Краткое содержание книги:
«Записки старика» представляют интерес для исследования польско-российских отношений. Показательно, что, несмотря на польское происхождение и драматичную судьбу ссыльного, Максимилиан Маркс сумел реализовать свой личный, научный и творческий потенциал в Российской империи.
Текст мемуаров прошел серьезную редакцию и снабжен научным комментарием, расширяющим представления об упомянутых М. Марксом личностях и исторических событиях.
Книга рассчитана на всех интересующихся историей Российской империи, научных сотрудников, преподавателей, студентов и аспирантов.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Или «Brantwein, brantwein, horylka kochana»[271], и много-много толковали о средствах выбиться из-под немецкого ига. Один из ярых младочехов выступил с речью, которую начал-то по-чешски, а кончил по-немецки.
– Это потому, – сказали мне, – что наш язык не может выразить всех тех философских спекуляций, которые удобно оттениваются в немецком языке.
– Ну, Бог с вами, долго же вам, очень долго оставаться под немцами, – подумал я и другой раз никак не мог решиться на посещение их сходок.
19 февраля 1861 года[272] торжественно в Успенском соборе был прочитан высочайший манифест незабвенного царя-освободи-теля. Газеты прокричали, что в Москве весь народ ликовал этот день восторженно. Так ли только? – Известно, кажется, как народ, какой бы ни было – русский или не русский выражает свою радость; а между тем едва ли в этот день откупщик Кокорев[273] получил сколько-нибудь более обыкновенной выручки. Что народ был рад – в том не было сомнения никакого, но радовался он как мог, т. е. пассивно. Для выражения его радости, даже самой задушевной, нужны были непременно: во 1) инициатива, и еще, во 2) разрешение. Униженный, загнанный и забитый многовековым рабством, он мог только выражать свою радость тихою благодарственною молитвою, принесенною Богу в уединении. Так он и радовался, быть может, скрывая даже свою радость от постороннего взгляда. Для откровенного ликования не было инициативы, да и где можно было сыскать инициаторов?
Не в московском ли дворянстве? Да оно из последних сил становилось на дыбы, защищая свои боярские прерогативы. Оно скорее заплакало бы, ежели бы только уверения М.Н. Муравьева, что «ничего не будет, и на этой дудочке поиграют недолго», не поддерживали их надежд на лучшее будущее. Даже после манифеста оно съехалось еще раз для заявления вновь придуманного какого-то протеста; но, по распоряжению свыше, было не совсем даже вежливо разогнано жандармским полковником Воейковым. А как и с какими затруднениями вводилось новое положение, можно между строк видеть из газеты «День», начавшей выходить под редакцией И. С. Аксакова с октября того же года.
Не в московском ли купечестве, казавшемся покойному Николаю Павловичу любящим его народом – в купечестве, отмеченном в лице своего представителя почетным прозванием «Царский»[274]? – Но ведь девизом купечества везде и всегда было: «Всё – нам, ничего – другим!», а московское разве могло быть исключением? Освобождение крестьян при том не представляло никаких ему выгод. Фабриканту или заводчику выгоднее было приобретать рабочие руки, сносясь с помещиками, живущими чужим только трудом, и не слишком высоко ценящими труд рабов своих, нежели со свободными работниками, сознательно знающими цену своего труда.
Не в интеллигенции ли? Но лучшая честь из имеющей значение и могущей иметь влияние интеллигенции давно переселилась в Петербург, а там усердно действовала, не жалея ни сил, ни трудов своих в пользу народа и на славу дорогой им России. В Москве осталось несколько только самозванных славянофилов, да отребие гегелистов, дошедших до крайних абсурдов, которых не избежал в конце своей жизни и гуманнейший из них – Висс. Белинский.
Студенты – этот интеллигентный пролетариат, не мог и мечтать даже об инициативе в подобном случае. Радовались они и праздновали этот незабвенный день, как могли.
Помню: в одной из квартир на демократической трубе собралось несколько человек из польского кружка. За ними явились и русские, числом около 10, а с ними и болгарин Жинжифов. Чехов не было видно. После чаю хозяин квартиры налил рюмки, стаканы и чашки каким-то дешевым вином (на шампанское средств не хватало) и поднял тост речью, оканчивая ее словами Мицкевича:
(Здравствуй, денница свободы, за тобою идет солнце спасения!) Впечатление было поразительное. «Witaj!» закричали все до единого. Жинжифов со слезами бросался в объятия всех, тут присутствующих. За ним пошли и прочие. Один футур сейчас же выступил на середину комнаты и затянул на мотив Фра-Диаволо[276] заимпровизованный им куплет:
270
Досл. «Гей, славяне, еще наш славянский язык жив!» (искаженный чешский).
271
Водка, водка, водочка любимая (нем., словацк.).
272
Манифест был прочитан только 5 марта 1861 г.
273
Кокорьев Василий Александрович (1817–1889) – русский предприниматель и меценат, известный своим богатством. Маркс намекает на то, что одним из основных источников доходов Кокорьева была торговля алкоголем.
274
Вероятно, это аллюзия на Ивана Никитича Царского (1789–1853), известного московского купца, старообрядца и коллекционера старопечатных книг.
275
«Здравствуй, ранняя зорька свободы! / Солнце спасенья грядет за тобою!». (Пер. П. Г. Антокольсокого). Фрагмент «Оды к молодости».
276
Фра-Дьяволо, или Гостиница в Террачине – комическая опера на музыку Даниэля Обера, либретто Эжена Скриба.