Эксперименты империи. Aдат, шариат и производство знаний в Казахской степи

Какие выводы мы можем сделать из этой истории? Прежде всего нам интересно то, что, как и в предыдущем случае, казахи отдают предпочтение суду русской администрации, а не суду биев. Можно предполагать, что родственники Исельбаева, сфабриковав против Джантелева обвинение в убийстве, надеялись использовать Чортамбаеву в качестве свидетельницы, чтобы взыскать кун. С учетом того, что русские чиновники не могли строго зафиксировать размеры куна[611], открывался широкий простор для манипуляций с этой правовой процедурой — как со стороны казахов, так и со стороны империи. Немного удивительной выглядит и настойчивость самой Чортамбаевой, которую не смущают трудности. Она осваивает логику бюрократического системы Российской империи и не видит необходимости ходить от одного чиновника к другому на Сырдарье, решив обратиться сразу к генерал-губернатору. Другое дело, что сам мотив такого обращения также представляет попытку с помощью колониальной интерпретации обычного права добиться результата, который мог быть совершенно иным при разбирательстве биев или кади. Претензии к Джантелеву в данном случае были важны для нее еще и потому, что она надеялась получить часть наследства мужа, на которое при прочих равных возможностях его родственников она претендовать не могла[612], иначе говоря, опять рассчитывая на то, что чрезвычайно сложный вопрос о наследстве по адату и шариату будет рассмотрен русской администрацией только формально и в пользу пострадавшей стороны.