Русско-польские отношения и политическое развитие Восточной Европы во второй половине XVI – начале XVII вв.

Однако уже здесь обращают на себя внимание конкретные определения размера обязательств, которые отсутствуют в русских документах[580]. Это заставляет подозревать, что мы имеем дело не с официальным документом русской стороны, а с какой-то его переработкой. О направленности переработки говорит следующее сопоставление. Если и в первичной версии русских условий, и в окончательной указывалось, что царь будет помогать Речи Посполитой «людьми своими»[581], то в «Кондициях», наоборот, отмечается, что царь обязуется вести войну «на свои средства, из Москвы привезенные». Если припомнить приведенные выше высказывания М. Радзивилла Сиротки, что Речи Посполитой нужны от России не войска, а деньги, то станет ясно, что русское предложение обработано здесь в духе, нужном польской стороне. Еще более существенно, что пункты, заимствованные из русских предложений, пополнены в «Кондициях» рядом условий, которым нет никаких аналогий в русских официальных материалах. Речь идет, в частности, об обязательствах царя «подорванное правя поправить» и «добра Речи Посполитой на свои средства освободить как в панстве Литовском, так и в Короне». Нетрудно видеть, что здесь имеются в виду общее упорядочение и унификация законодательства и выкуп на средства из царской казны заложенных магнатам земель королевского домена не только в Польше, где результаты аналогичных реформ, проведенных при Сигизмунде II, были в значительной мере утрачены при С. Батории[582], но и в Литве, где акт Люблинской унии прямо запрещал проведение подобных мер.

Осуществление таких реформ было на протяжении всего XVI в. главным требованием польской шляхты, боровшейся с магнатерией за власть в государстве. Включение подобных условий в «Кондиции» ясно показывает, что их составление было делом рук шляхетских политиков, а сам документ представлял политическую платформу интересующего нас течения на выборах. В нем ряд приемлемых для шляхты условий, почерпнутых из русских предложений, соединен с перечнем тех обязательств, которые шляхта со своей стороны намерена была потребовать от Русского государства[583]. Рассмотрение этих обязательств позволяет представить в основных чертах концепцию русско-польской унии той части коронной шляхты, которая выступала за избрание царя на польский трон. Царь должен был прежде всего вернуть потомкам бывших владельцев земли, «от века отнятые Москвой», принять католическую веру и не держать при себе в Речи Посполитой людей из своего русского «двора» и — главное — «учинить вечную унию с Короной и Княжеством Литовским с уступленном сукцессии».