![Голоса Варшавского гетто. Мы пишем нашу историю [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/6/0/0/9/golosa-varshavskogo-getto-my-pishem-nashu-istoriyu-litres-download.jpg)
Голоса Варшавского гетто. Мы пишем нашу историю [litres]
- Автор: Коллектив авторов
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Книжники
- ISBN: 978-5-906999-75-7
- Переводчик: Юлия Викторовна Полещук
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Голоса Варшавского гетто. Мы пишем нашу историю [litres]». Краткое содержание книги:
В сборник, составленный профессором Дэвидом Г. Роскисом, вошли произведения и документы, рассказывающие о Холокосте голосами его первых исследователей – самих жертв – «от первого лица, в реальном времени, вопреки времени и на все времена».
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Пусть мы станем искупительной жертвой за всех евреев всего мира. Я верю, что наш народ выживет. Евреев не истребят. Мы, евреи Польши, Чехословакии, Литвы, Латвии, идем на заклание за весь Израиль во всех других странах.
31 июля 1942 года
Одиннадцатый день так называемой акции по переселению, а на самом деле акции уничтожения
Архив Рингельблюма I:1450 (3)
Перевод с идиша на английский Люси С. Давидович
Израиль Лихтенштейн, педагог, журналист, детский писатель, активный участник движения сионизма, родился в 1904 году неподалеку от Варшавы, служил в редакции еженедельника Literarishe bleter («Литературные страницы»). Был одним из главных участников «Ойнег Шабес», спрятал первую часть архива в подвале общественной столовой в доме № 68 по улице Новолипки, где прежде работал. Погиб в апреле 1943 года во время восстания в гетто.
Геля Секштайн
Что мне сказать, о чем попросить в такую минуту?
Оказавшись на грани между жизнью и смертью, уверенная в том, что вероятность погибнуть намного выше, чем остаться в живых, я хочу попрощаться с друзьями и моими работами.
В общей сложности я создавала их десять лет, прерывалась и возобновляла работу. Я пыталась устроить выставки моих картин, в частности выставку «Портреты еврейских детей». Теперь же, насколько это возможно, стараюсь спасти, что получится – столько, сколько поместится [в жестяные коробки, которые будут закопаны]. Помимо этого, я оставляю на милость Господню десятки картин маслом, портретов еврейских писателей, эскизов и набросков углем.
Я не ищу хвалы, я лишь хочу, чтобы оставило след мое имя и имя моей дочери, талантливой маленькой девочки Марголит Лихтенштейн (она носит фамилию моего мужа, Израиля Лихтенштейна): ей год и восемь месяцев, и она уже проявляет талант художника. Еврейский ребенок, говорит на прекрасном идише, физически и умственно развита.
Я завещаю мои работы еврейскому музею, который непременно будет организован, дабы воссоздать довоенную еврейскую культурную жизнь до 1939 года и изучить страшную трагедию еврейской общины в Польше во время войны.
Выше моих сил излагать подробности нашей ужасной судьбы, великой трагедии нашего народа; оставлю это моим коллегам, еврейским писателям. Я прошу человека или общину, которая найдет мои работы, помнить, что мне пришлось обрезать картины, чтобы уменьшить их размер.
Я прошу, чтобы [следующим] сообщили о моей судьбе, судьбе моего мужа и моей дочери: моей дорогой золовке Ентке Лихтенштейн и ее мужу Аврааму Путерману в Буэнос-Айрес (я не знакома с ними лично), моему деверю Шломо Лихтенштейну и его жене Наоми Фридман в Палестину, Тель-Авив (с деверем я тоже лично не знакома). Моему другу Б[ен] Ц[иону] Харитану в Нью-Йорк, любимому другу, учителю, писателю, общественному деятелю. Моим собратьям-художникам из Варшавы, которые уехали в Советский Союз. Великому еврейскому писателю И[сроэлу] И[ешуа] Зингеру, первому, кто раскрыл мой талант.
Помимо этого, всем друзьям, товарищам, писателям, которые меня знали.
Теперь я спокойна. Мне суждено умереть, но я сделала свое дело. Я пытаюсь спасти хотя бы часть своих работ.
Прощайте, друзья и товарищи, прощай, еврейский народ. Не допусти, чтобы такая катастрофа повторилась.