Юность [Min Kamp. Fjerde bok]

Они и сейчас сохранились.

Каркуве

Луффе

Люве

Клуве

Кюккеликлуве

Коробки громоздились возле противоположной стены. Прежде я ни разу в них не заглядывал. Когда папа здесь жил, мне бы это и в голову не пришло — он обычно сидел в комнате прямо под старым дощатым полом и, услышав тут чьи-то шаги, наверняка поднялся бы проверить. И тогда мне пришлось бы придумывать по-настоящему хорошее объяснение, почему я сюда пришел, не говоря уж о том, зачем копаюсь в наших старых вещах.

Здесь лежала мамина и папина одежда, которую я с детства помнил: брюки клеш, по всей видимости купленные в Лондоне как-то зимой, когда они ездили туда вместе, потому что в Норвегии такие широкие клеши даже в семидесятые не носили; мамино белое пальто; папина теплая куртка, которую он надевал на рыбалку, оранжевая, с коричневой подкладкой. Шали, и юбки, и шарфы, солнечные очки, пояса, сапоги и ботинки. Коробка с картинами, когда-то висевшими у нас на стенах. Пара коробок со старой кухонной утварью.

Но никакой пишущей машинки!

Я вскрыл еще пару коробок и заглянул внутрь. Наткнулся на одну, где в пакетах лежало нечто, смахивающее на журналы.

Может, комиксы, о которых я забыл?

Я открыл верхний пакет.

Порножурналы.

Открыл следующий.

Тоже порножурналы.

Целая большая коробка порножурналов.

Они вообще чьи?

Я разложил несколько на полу и стал листать. Большинство были напечатаны в шестидесятых-семидесятых. На разворотах — женщины с отметинами от бикини, с бледными грудями и лобком. Многие сняты на природе. Женщины выглядывали из-за деревьев, лежали на полянке, модные в семидесятых цвета, массивные груди с большими сосками, некоторые чуть отвисшие. Сидя с затвердевшим членом на полу, я перелистывал журналы. Пара журналов оказалась из восьмидесятых, и в них вообще не было ничего необычного. В тех, что вышли в шестидесятых, женщины лежали, едва раздвинув ноги.

Он что, все эти годы хранил дома такие журналы? Прямо у себя в кабинете?

Неужто он вообще их покупал?

Я сложил журналы, встал и задумался. Надо бы их спрятать. Во-первых, нельзя, чтобы они попались на глаза маме. Во-вторых, мне хотелось снова их полистать.

Впрочем, действительно ли хотелось?

Это он их листал. Он их разглядывал.

Значит, мне нельзя. Иначе получится чересчур мерзко.

Я решил вернуть их на прежнее место. Мама все равно в эти коробки не заглядывает.

Что-то не срасталось. Все эти годы, пока я был маленький, охренеть, с тех самых пор, когда меня еще на свете не было, и до прошлого года он покупал порножурналы и хранил их у нас дома.

Охренеть.

Я открыл еще несколько коробок, и в предпоследней нашел пишущую машинку. Она была старая, механическая, чего и следовало ожидать, и если бы я обнаружил ее до порножурналов, то расстроился бы, возможно, даже не взял бы ее и настоял, чтобы мама или папа купили мне новую, однако сейчас, после того как я наткнулся на его порножурналы, это не имело значения.

Я отнес ее в дом и показал маме. Она лежала на диване.