Русско-турецкая война. Русский и болгарский взгляд, 1877–1878 гг.
- Автор: История Коллектив авторов --, Костенцев Арсени
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Яуза
- ISBN: 978-5-9955-0927-1
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Русско-турецкая война. Русский и болгарский взгляд, 1877–1878 гг.». Краткое содержание книги:
При падении на моей лошади, по-видимому, ослабли подпруги и попоны, и оттуда соскользнуло все: и шуба, и перекидные мешки, и седло. Я повернул обратно и подобрал их, заново взнуздал лошадь, навьючил ее и снова тронулся в путь. Какое-то время она шла, как раньше, спокойно, но в один момент она начала переминаться с ноги на ногу и всхрапывать, постоянно пугаясь сваленных на землю и еще неубранных трупов. Они представляли жалкую картину. Помимо убитых воинов, кое-где виднелись и замерзшие беженцы. Душераздирающее зрелище являла собой замерзшая у одной скалы мать с двумя детишками: одного она прижала к груди, с которой, сжимая ее ртом, он и замерз, а другой, уже постарше, лежал, укутавшись в ее одежды. Так, окоченев, они и умерли; а чуть ниже них умерла, один за другим все вместе, видимо, целая семья из пяти человек: муж, жена и трое детей, все отличающиеся по возрасту. Я уже спустился из долины и находился на полянке у чешмы[339], где закурил папиросу и так и поехал. Перед тем как двинуться вниз по серпантину к Шипке, я услышал, как кто-то охает, стонет и плачет, будто из-под земли. Я прислушался, огляделся и увидел, как в одном кусте что-то шевелится, и оттуда слышалось оханье. Я приблизился и услышал, как один турецкий солдат, едва дыша, говорит:
— Я, рабби, юлдюрен бок ми? (Боже, неужели некому меня прикончить?)
В это время ко мне приблизился один русский офицер, который с несколькими солдатами проходил мимо, ища, по-видимому, где лежат трупы, и спросил:
— Что он говорит?
— Он молит Бога, чтобы его кто-нибудь убил.
Я еще не закончил свою фразу, когда тот приказал одному из солдат пристрелить раненого. Так он подарил и этому несчастному конец его мукам и страданиям.
Я продолжил свой путь и вскоре ступил на так называемый Шипченский серпантин, против которого через долину виднелись землянки под Малошей, где зимовали турецкие солдаты. Некоторые из них издалека выглядели как обычные дома, со стеклами на окошках и удобные для зимовки. Они были размещены по краю долины и никак не походили на русские, вырытые под землей.
По серпантину я почти не ехал верхом, а все шел пешком и, пока не добрался до Шипки, не встретил ничего особенного. Село было полностью разорено, груда развалин, среди которых возвышалось лишь каменное здание церкви. Когда я проезжал мимо нее, любопытство побудило меня посмотреть, что с ней стало, и я завернул в нее. Внутри было натоплено и в изобилии лежали галеты, несколько из которых я прихватил в походную сумку и потом раскаивался, что не взял больше, потому что в Казанлыке я только ими и питался.
Выйдя из церкви, я сел на коня и направился в Казанлык. На окраине села я почти миновал кладбище, как вдруг лошадь всхрапнула, попятилась назад и никак не хотела идти вперед, несмотря на то что я подталкивал ее несколько раз, так что пришлось спешиться. Я повел лошадь вперед и огляделся, чтобы посмотреть, что ее напугало. Чтобы лучше видеть, я повел ее по краю насыпи, на которую я взобрался, и замер от ужаса, когда внезапно за насыпью перед глазами моими мелькнула в розовом кусте черная, сверкающая, как бархат, высокая лошадь. Она лежала там, вытянувшись, такая красивая на снегу, что не наглядеться, а через два-три шага от нее лежал на спине раздетый крепкий черноволосый молодец, был он бел, как снег, на котором лежал. Мне стало жаль этого несчастного, так молод, статен и красив он был. Я отошел от него, сел на коня и поехал.
339
Чешма — источник с водой, отведенной в трубу.