Здесь все взрослые [litres][All Adults Here]

– То есть не годится? Так? – Эллиот захлопнул дверь кабинета, чтобы им никто не мешал.

Он сделал карьеру на строительстве домов, фактически же просто управлял бригадами рабочих и супружескими парами, чьи проблемы обычно разруливали архитекторы и дизайнеры по интерьеру. Главные его хлопоты – объяснить клиентам, которые хотят перенести электропроводку и туалеты, что электричество и вода не возникают в стене по волшебству, их надо откуда-то подвести.

– Это первое предложение, – сказала Венди. – Они тебя прощупывают.

Эллиот кивнул.

– Хорошо. Ладно. Что дальше?

– Делаешь им встречное предложение, всю эту хрень выбрасываешь и говоришь, что именно тебя устроит, и если они не согласятся, с меня миллион долларов. Знаешь, какие у этой компании бабки, Эл? Миллиарды! Могут заплатить за все. Просто не хотят, если можно не платить.

– А если согласятся? – Эллиот глянул в окно, на дереве друг за другом гонялись две белки. – Тогда придется строить?

– Не раньше, чем подпишешь контракт, – заметила Венди.

Эллиот потер руками челюсть.

– И хочется, и колется. – Он походил по комнате. – С одной стороны, я за. Весь город изменится – благодаря мне. А с другой стороны, весь город изменится – и виноват буду я.

– Новые предложения появятся, – заверила Венди. – Можем внимательней изучить обстановку, провести опрос, понять, чего люди действительно хотят. Им нужна красота? Пожалуйста. А возможно, что-то другое им нужно больше. Увидишь, Эл, это средненькое предложение значит, что в конце концов они предложат что-то стоящее. Нутром чую. – Венди открыла ноутбук и стала печатать. – Выкидываю все лишнее и начинаю сначала. Это я люблю. Инстинкт убийцы.

Эллиот вскинул бровь.

– Неужели?

Венди не подняла головы.

– Это же круто, Вен.

Теперь она посмотрела на мужа. Эллиот медленно вернулся к своему столу. Управляющий сидел в конце коридора. Ничего не увидит и не услышит, тем более за закрытой дверью.

– Я тебе скажу, что` круто. – У Венди дернулась нижняя губа. – Садись.

Эллиот подкатился на кресле к ней, оба теперь сидели спиной к двери. Венди расстегнула джинсы – сначала себе, потом ему.

– Спроси меня: «можно потрогать»? – велела она.

– Можно потрогать?

– Можно.

Венди взяла руку Эллиота и просунула ее себе ниже талии.

– А я у тебя и спрашивать не стану. Просто сделаю с тобой, что хочу, и будет тебе счастье.

– Будет, – согласился Эллиот и сосредоточенно прикрыл глаза.

Когда-то, в годы учебы в колледже, в библиотеке они желали друг друга с такой страстью, что занимались сексом в туалете, запершись в кабинке. Нельзя сказать, что с рождением детей желание обладать женой уменьшилось, что он перестал ценить ее тело – просто они оба всегда так жутко уставали. В их бездетные времена Эллиот любил Венди до безумия – какая она умница, какая красавица, как уверена в себе. Он до нее не дотягивал, она – это высшая лига, но за любовь она платила ему любовью. Детей они оба хотели, и все же приятно вспомнить, как до этого они хотели друг друга. Если у тебя малолетние дети, о какой любви может идти речь? Наверное, как раз о такой. Что-то делаешь в течение рабочего дня – готовишь документы, от чего-то получаешь удовольствие. А быть с ней ему хотелось всегда.