Здесь все взрослые [litres][All Adults Here]

Роберт протянул Ники бокал вина.

– Знаю, никакой телевизор не нужен, – сказал он. Стукнул с легким звоном бокал о бокал Ники, сделал большой глоток. – Молодец, что выбрался.

Было ясно, что в квартире больше никого нет. Ники осушил свой бокал, оглядел книги на полках Роберта – то, что сейчас происходит, нормально? На щеках появился румянец. Роберт расхаживал у него за спиной, наблюдал за ним вблизи – так ходят в клетках животные в зоопарке, – лучше разглядеть, осмотреть под разными углами.

– Можно быстро позвоню? – спросил Ники. – Забыл, что обещал позвонить подружке, будет потом пургу гнать, не против?

Роберт указал в сторону спальни.

– Телефон там. Вперед. – Он уселся на кушетку, заложил ногу на колено.

Ники нырнул в комнату, прикрыл за собой дверь. Никакой подружки у него не было. Он взял трубку и позвонил маме.

– Уже почти полночь, – напомнила Астрид, когда Ники, прикрыв трубку рукой, сказал, что это он. – Что случилось?

– Я в квартире режиссера, – объяснил Ники. – Он пригласил на вечеринку, но кроме меня никого нет. Как-то странно.

– Ясно.

Наверное, Астрид в постели, читает на ночь книгу. Ники представил: глаза полузакрыты, перед ней раскрытая на середине книга.

– Думаешь, мне уйти?

– Ты взрослый человек, Ники! Откуда мне знать? Ты хочешь уйти?

– Не знаю. – Ему хотелось, чтобы она ему сказала: «уходи». Чтобы сказала, что сейчас вызовет ему такси, и оно будет на всякий случай ждать внизу. Что готова прийти на помощь по первому зову, что бояться нечего, она всегда печется о его благе, она всегда рядом, как в детстве, когда он просыпался среди ночи, увидев страшный сон. – Не знаю, что хочу от тебя услышать.

Астрид засмеялась.

– Ники, дорогой, пожелай мне спокойной ночи. Я тебе доверяю. Выпей чего-нибудь. Все будет хорошо.

Ники открыл дверь спальни, и Роберт улыбнулся. Он чуть сменил позу, и Ники увидел, что его джинсы в верхней части топорщатся, будто тянется к небу шалашик.

– Гонит пургу, – сообщил Ники. Поставил бокал вина на кофейный столик. – Надо ехать.

– Точно? – Роберт погладил пальцем промежность. – Я думал, мы познакомимся поближе, Ник. Мне кажется, у нас отличные перспективы. Начать можем прямо сейчас. – Он чуть подмигнул, и Ники понял – он действует так всегда, и результат почти всегда успешный.

– Да, конечно, спасибо, обязательно. – Ники подхватил рюкзак, прижал к груди и заспешил к лифту.

Лифта не было целую вечность, сердце колотилось так громко, что Роберт, наверное, мог услышать стук из своей квартиры.

Ники проскочил мимо швейцара – по Уэст-Энду гулял ветер. Застегнувшись на все пуговицы, он побежал к Бродвею. Зачем бежать? Можно позвонить Джерри, кому-то из друзей, только для чего? Всю жизнь люди относились к Ники, как к картонной куколке, которую можно одеть, раздеть – эдакая занятная плоская игрушка. От его желаний на самом деле ничего не зависит – он стал актером, потому что у отца в глазах стояли слезы. Стал кинозвездой, потому что ему дали роль. Он танцевал с красотками и целовал их, потому что они были красотки, но главным образом потому, что они, как и он, притворялись, будто свои роли получили заслуженно, будто имели право выбирать. Фотографы знай себе щелкали, вот его рука лежит на бедре у модели, а потом свидание, а потом она стала его подружкой, а потом они расстались, даже не разделив трапезу, даже не узнав, как зовут их братьев или сестер.