Здесь все взрослые [litres][All Adults Here]

Венди провела пальцем по щекам.

– Будем надеяться, обойдется без этого, но всяко бывает. А твой брат – он же мужчина. Думаешь, мужчин подобные вещи беспокоят? Я таких не встречала. Мы как-то говорили с ним, много лет назад, он пообещал спросить у тебя, в итоге с тобой говорю я.

– Ясно. Но ты мне доверяешь? Своих детей? – уточнила Портер. – Извини, это не то, что ты хочешь услышать. Мой ответ – «да», как я могу сказать «нет»? Для меня это очень важно. Что ты мне доверяешь, считаешь, что мне такое по плечу.

– Конечно, по плечу. – Венди уже вернулась в свое привычное состояние, такая шустрая морковка. – Женщинам все по плечу. Вот что могут мужчины, подумай? Тяжести таскать? Выносить мусор? Жарить мясо? Я тебя умоляю. Эллиот в жизни не зажарил куска мяса. А про мусор ему напоминаю я. А если надо передвинуть диван, я зову грузчиков.

– Пожалуй, ты права, – согласилась Портер. – Вообще, ты мне нравишься, Венди.

– Спасибо. Бумаги я подготовлю. – Венди сделала затяжной глоток из бокала. – Если понадобится помощь, еще одна пара рук, можешь на меня рассчитывать. Я не строю из себя твою маму, но дел у тебя будет по горло. Моя подруга из юридической школы тоже родила ребенка без отца и на первые три месяца наняла сиделку. Эта милейшая женщина приезжала к ней каждый вечер, давая ей поспать в паузах между кормлением. Короче, облегчить жизнь можно.

Как это несправедливо: столько думаешь о том, чтобы забеременеть, как именно забеременеть и как жить в этом состоянии, и тут сталкиваешься с реальностью – скоро ребенок окажется по ту сторону твоего тела. Понятно, что за одним следует другое, как работает человеческая репродукция, Портер была в курсе, однако сводить физическое и психическое состояние беременности к некому перевалочному пункту, будто ждешь на остановке автобус, – чистое женоненавистничество, и Портер испытала чувство личной обиды. Ни на кого. На людей. На мужчин.

– Ладно, а вопрос номер два? – спросила она.

Внутри младенец сделал сальто. Снаружи Клэпхэм наслаждался хорошим днем. Бельведер в заросшем мелкой травой центре развязки превратили в детскую площадку, на которой резвились двое мальчишек с загорелыми руками и ногами.

– Как раз про это. – Венди указала пальцем.

– Бельведер?

Портер смотрела, как дети бесятся в бельведере ровно так же, как и она с братьями в этом возрасте спрыгивали с перил прямо в центр, гоняли игрушечные автомобильчики по деревянным сиденьям. Мысленно она представила Айдана, Захари и свою пока безымянную дочь через несколько лет, по сути, их сестру, – и вдруг узнала резвых детей.

– Эллиот его купил. Не бельведер, а вон то здание. Пустое.

– Фогельманы! – воскликнула она, пропустив слова Венди мимо ушей.

– Что-что? – спросила Венди, следуя за взглядом Портер.

– Эти ребята, – объяснила Портер. – Я знаю их отца.

Девочка, дочка Джереми, была старшей из двух, блондинка – в маму. Длинные волосы ритмично покачивались, она цеплялась руками за перекладины бельведера. Портер никогда не видела их так близко – они старше, чем ей казалось, возможно, ровесники Сесилии. Почему не в школе? Тут же возник Джереми, с камерой в руке – настоящей, с какими ездят на сафари, не просто мобильник, которым вертишь из стороны в сторону. Он присел на корточки и щелкнул дочь.