Здесь все взрослые [litres][All Adults Here]

Глава 24

Жара в большом городе

Посадив Сесилию в поезд, Ники взял такси и поехал в аэропорт Кеннеди, откуда планировал улететь в Альбукерке, с пересадкой в Далласе, однако, уже пройдя службу безопасности, он вдруг понял – никуда лететь ему не надо. Он развернулся и, катя за собой маленький чемодан на колесиках, снова встал в очередь за такси. Отрыв от Сесилии вверг его в какое-то странное состояние, и отрываться еще и от Джульетты не хотелось. Они днями кружили по квартире, как пара лунатиков-дуэлянтов, избегали разговоров, но были счастливы, что есть друг у друга. В конце концов Ники поступил, как поступал обычно в минуты кризиса – отправился в русские бани на Десятой улице, привести себя в норму с помощью пара. Бывая в Таосе, Нью-Мексико, Ники любил приехать к берегу Рио-Гранде, где находятся природные горячие источники – небольшие, выложенные камнем бассейны с горячей водой. В Нью-Йорке такой успокоительной реки не было, как не было свободного и тихого пространства, и Ники сел в поезд до Манхэттена, доехал до Ист-Виллидж и отправился в баньку, где поменял свою уличную одежду на пару безразмерных шортов.

К бане он пристрастился еще в колледже, в те восемь месяцев, когда съемки «Жизни и времени Джейка Джорджа» уже закончились, а фильм еще не вышел. Навел его на эту мысль Джерри Пустыльник, актер, игравший в фильме его отца, он играл отца еще в полудюжине подростковых душещипательных драм, на его счету было множество детективов и преступников всех мастей и калибров – наверное, режиссеров привлекал его игривый животик и пухлые щеки, что могло означать как строгость, так и угрозу. Джерри, будучи в Нью-Йорке, ходил в баню раз в неделю, и молодому Ники он сказал, что баня способна сделать тебя другим человеком. Поддавшись на уговоры, Ники захватил с собой плавки, не зная, чего ждать, вскоре они оказались в обществе русских евреев с животами, перед которыми брюшко Джерри позорно пасовало. В парилке Джерри заплатил банщику десять долларов за то, чтобы тот отхлестал его веником из огромных дубовых листьев, потом они ели малосольные огурчики и борщ, кожа Джерри раскалилась докрасна, и Ники понял – насчет другого человека Джерри совершенно прав. Намеренное самоистязание – в присутствии публики, не иначе! – отупляло разум, потому что думать ты мог только о том, как из тебя по капельке вытекает влага.