Здесь все взрослые [litres][All Adults Here]

Иногда они с Джульеттой приходили сюда вместе, хотя чем быстрее менялась здешняя демография, тем реже Ники здесь появлялся. Ему нравился этот телесный хаос всех возрастов – вот хасиды, а вот работяги после ночной смены, всем надо что-то выжечь из своих внутренностей. Впервые Ники пришел сюда с Джерри, чтобы выпарить боль, – внезапно умер отец, а мама словно закрыла дверь, защититься от сквозняка. Обсуждать нечего, все кончено. Разговор не клеился. На родительские собрания Астрид ходила без малейшего желания, просто чтобы поставить галочку в списке, исполнить материнский долг. Ники помнил комнату, в которой они тогда собрались: кушетка из темно-фиолетового вельвета, стеклянный столик для кофе, в середине – коробка с влажными салфетками, у противоположной стены – стулья из потрескавшейся кожи. Портер и Ники сидели в одном углу кушетки, Астрид притулилась в другом, а Элиот на стуле напротив постукивал коленками. Ники и Портер всхлипывали, обвив друг друга руками. Хорошо, что врач догадался поставить поблизости коробку с влажными салфетками.

Актерская профессия Ники особенно не увлекала, хотя и чуждой не была. Он хорошо запоминал текст, умел выступать перед публикой, когда в зале темно, а луч направлен тебе на лицо. В восьмом классе они поставили отрывки из «Юга Тихого океана», голосок у Джейми ван Дусен, игравшей Нэлли, звучал тоненько и робко, всякий раз, когда ей предстояло петь, она легонько хихикала, будто признавая, что высокий класс не покажет, но сделает все, на что способна. После выступления Расселл кинулся к Ники, оставив Астрид и Портер стоять с цветами, и крепко его обнял. Ники и сейчас помнит теплое дыхание отца и его шепот на ухо: «Сынок, это было чудесно», будто создателем этого чуда являлся именно он, Николас Стрик, а вовсе не авторы Роджерс и Хаммерстайн. Вовремя поддержать, подтолкнуть в нужную сторону – очень важно. Конечно, нужна и природная склонность. Рассел мог бы подталкивать Портер к карьере актрисы хоть каждый день, да только она от одной лишь этой мысли становилась краснее свеклы и была готова проглотить язык. Ники понимал: что-то в нем есть для актерской профессии, какая-то искорка, которую разглядел отец. Потом Ники играл во всем подряд: «Моя прекрасная леди», «Богема», «Наш город», «Суровое испытание». И когда руководитель школьного драмкружка порекомендовала Ники для кинопроб, Рассел захлопал в ладоши. Он знал, что Ники роль получит – требовался такой кокетливый обаяшка, половина зала будет его мысленно целовать перед сном, а другая половина – копировать в школьных коридорах. Рассел пришел бы от фильма в восторг, хотя то был обычный проходняк, а сейчас безнадежно устарел. Расселл был бы счастлив увидеть сына на обложке глянцевого журнала. Представляете, Ники Стрик на журнальных столиках во всех стоматологических клиниках страны! Рассел дружески похлопывал бы незнакомых людей по плечу. Сиял бы от счастья. А он взял и умер, когда съемки уже закончились, а фильм еще не вышел, завис во времени, когда могло произойти все – или ничего. Все равно, Рассел бы очень гордился сыном.