Полное собрание сочинений. Том 2

– А смысл?

– Обрести себя, убежать от этой никчёмной жизни.

– Жизнь далеко не никчёмна.

– Извините, Пётр Дмитриевич, но даже я вынужден с этим не согласиться. Эта жизнь действительно лишена какого бы то ни было смысла, если рассматривать её как, если можно так выразиться, «Dus Ding An Sich», то есть просто как жизнь, безотносительно Бога и Божественного проведения.

– Вот и привнеси в неё смысл, поставь себе цель– власть.

– Константин Станиславович, жизнь ведь– это творение божье, а вы говорите…

– Я и говорю, что жизнь имеет смысл только как творение.

– Знаете, почему вы не любите жизнь? Жизнь ненавидит тот, кто не умеет жить, а почему вы не умеете жить? Потому что вы не хотите смириться со своими стремлениями, страстями, с волей к власти, в конце концов; вы ищете не там, где надо, вы бежите от своего естественного состояния, а кому может нравиться вечный, бессмысленный бег?

– Вы правы только в том, что большинство действительно ищут не там, где надо, ибо мало кто сейчас верит в Бога и…

– И в этом, по-вашему, счастье?

– Да это и не совсем счастье, в людском понимании. Просто жить, чтобы верить, и верить, чтобы жить, в этой простой истине и кроется спасение, а значит и счастье.

– Бессмыслица.

– Жизнь вообще бессмысленна. «Всё сущее рождается беспричинно, продолжается по недостатку сил и умирает случайно». Зачем жить, если в жизни нет ничего хорошего? Зачем такая жизнь? Отрекись от неё; атараксия– вот цель.

– Извините, Виталий Андреевич, но это самая отвратительная цель, которая только может быть.

– Вот вы со своей волей к власти, вы можете стать счастливым?

– Да.

– Нет. Да вы и сами это прекрасно понимаете; власти не может быть достаточно.

– Ну-у, в принципе…

– А вот отречься от жизни, уединиться, стать отшельником, в конце концов,– это просто, стоит только захотеть. Счастье легко достичь, только от него нас надёжно оберегают люди.

– Вот здесь я с вами полностью согласен, Виталий Андреевич.

– Неужели?

– Единственное, что хотелось бы добавить, уединиться надо не для того, чтобы обрести себя, то есть, ставить себя за конечную цель, а через себя обрести Бога.

– То есть стать ничем и обрести ничто.

– Вот здесь Владимир Николаевич прав. Если я убегу от людей, ради кого и ради чего мне тогда жить?

– Ради себя.

– Опять же эгоизм.

– Я бы сказал ради себя для Бога, ибо только в самом себе можно отыскать путь к Богу.

– Это, конечно, уже не эгоизм, но в боге я вообще не вижу никакого смысла. Религия принижает значение Человека, возводит его в ранг ничтожной твари, нивелируя все его стремления.

– Это точно.

– Вот даже Владимир Николаевич согласен.

– А человек и есть ничтожество.

– Как так?

– Да, Константин Станиславович верно говорит, и человек и жизнь ничтожны.

– Виталий Андреевич, вот вы говорите, говорите… Ну так откажитесь от жизни, уйдите в себя, вернее попробуйте уйти в себя, ведь ничего же у вас не получится.