Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5]
- Автор: Александров Григорий Матвеевич
- Год: 1978
- Язык: русский
- Год: SPecialiST RePack
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5]». Краткое содержание книги:
Книга была издана в парижском издательстве «Имка-Пресс» в 1978 году. Как сказано в аннотации: «Дантовский стих дал название этому лагерному роману, уводящему читателя в круг гулаговского ада. Это не воспоминание, не «роман» в обычном смысле этого слова, а скорее народный эпос, рассказ о судьбах русских людей, о жизни в нечеловеческих условиях лагерей, о борьбе со злом, за сохранение человеческого достоинства».
— Совсем-совсем никогда? — допытывалась Клава.
— Ночью снятся, а утром забываю.
— А ты, Катя? — не унималась Клава.
— Мне, перед тем, как в лагерь попасть, снился пожар.
Вроде все наше село сгорело. Одни головешки кругом и коро
вы мои мычат. Я бабам рассказала, а они в один голос: «Не
к добру». Так оно и вышло, — охотно рассказывала Катя,
подбрасывая в печурку дров.
— А я верю, — убежденно сказала Клава. — Мне сегодня
церковь снилась. Я раньше два раза в церковь ходила, а теперь
почему-то приснилась.
— На воле во сне увидеть церковь — к тюрьме, — вмеша
лась в разговор Лида, — а в лагере к чему?
— Спим долго и снов много, — заметила Елена Артемьевна.
150
— В церковь шло много людей, все в черном. В колокола
бьют, а звона не слышно.
— Когда люди шумят, не расслышишь, — равнодушно за
метила Катя.
— Народу полным-полно и все губами шевелят, будто го
ворят. Звонарь за колокольную веревку дергает, а тихо, как
в немом кино.
— Ты и раньше так часто сны видела? — усмехнулась
Елена Артемьевна. — Три недели живешь в землянке и каждую
ночь сон. И обязательно страшный или оригинальный... Сту
чат. Открой, Лида. Ты поближе к дверям сидишь.
— Можно к вам? — басом спросил высокий плечистый
парень, входя в землянку.
— Раз вошел, значит можно, — весело прощебетала Лида.
— Пореже сюда заглядывай, — недружелюбно посовето
вала Катя.
— Садись, Степа, — робко пригласила Клава.
— Вы не серчайте, — попросил Степан. — Я на минутку
к вам заскочил.
— Гость из дома — хозяину радость.
— Ну зачем ты так, Катя, — дрогнувшим голосом спроси
ла Клава, но Катя, словно не расслышала ее вопроса, поверну
лась к Степану спиной.
— Я хочу поговорить с тобой, Клава. Наедине, — добавил
Степан, покосившись на Катю.
— Выйти нам что ли, оставить голубков одних? — насме
шливо спросила Катя.
— Ты некрасиво себя ведешь, — раздраженно заметила
Елена Артемьевна.
— А что он к Клавке шастать повадился? — сердито огрыз
нулась Катя.
— Какая ты неблагодарная, Катя. Седугин жизнью риско
вал из-за нас, а ты злишься. Простить не можешь за то, что
он конвоировал тебя. Степан солдат, его заставили, а ты не
понимаешь.
— Все понимаю, Елена Артемьевна. Он спас Ефросинью
и нас, когда мы вечером шли с работы. Спасибо ему. — Катя
говорила о Седугине так, словно речь шла о ком-то посторон
нем, а он сам был где-то далеко отсюда и не слышал, да и не
151
мог услышать ее слов. — Он тогда и мне хорошим показался.
А тут что он вытворяет! Его воры отлупили, за них он в боль
ницу попал и с ними гуляет.
— Ты наговариваешь, Катя.
— Его самого спросите, Елена Артемьевна. Вчерась лакал
вместе с Чумой водку. Лакал! Мясо тебе Волк в палату таскал?
Таскал! В обнимку с ним по зоне вечером шастал? А кто тебе
сахару дал? Опять ж е Волк. За какие такие заслуги они награж
дают тебя? Может, в помощниках у воров ходишь? Аль мор
дой вышел и бабой ихней стал? — разгневанная Катя вплот
ную подступила к Степану.
— Но-но! Ты поосторожней! — с угрозой процедил Степан,
отступая под натиском разъяренной Кати. — Я б тебя мог...
Не трус я. Сама видела. Со старухами не воюю.
— Я старуха?! Вы! Вы меня старухой сделали! Я девка
еще! Сожрали вы меня! — истерично выкрикивала Катя.
— Пошли со мной, Клава, — позвал Степан, выходя из
землянки.
— Я выйду? — спросила Клава, умоляюще оглядывая всех.
Елена Артемьевна нерешительно пожала плечами. Лида сочув
ственно посмотрела на Клаву и чуть заметно кивнула головой.
Катя встала у дверей.
— Не ходи! Уйдешь — не вертайся! — слова Кати прозву
чали резко и повелительно.