![Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/no-cover.jpg)
Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5]
- Автор: Александров Григорий Матвеевич
- Год: 1978
- Язык: русский
- Год: SPecialiST RePack
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5]». Краткое содержание книги:
Книга была издана в парижском издательстве «Имка-Пресс» в 1978 году. Как сказано в аннотации: «Дантовский стих дал название этому лагерному роману, уводящему читателя в круг гулаговского ада. Это не воспоминание, не «роман» в обычном смысле этого слова, а скорее народный эпос, рассказ о судьбах русских людей, о жизни в нечеловеческих условиях лагерей, о борьбе со злом, за сохранение человеческого достоинства».
Аси. Ее хотели изнасиловать на вахте и один надзиратель не
допустил этого сделать.
— Вы защищаете их? — Тимофей Егорович задохнулся
от гнева.
— Констатирую факты, — бесстрастно ответила Любовь
Антоновна.
— Позвольте мне с вами не согласиться, профессор, — не
утерпел Игорь Николаевич.
— Со мной или с фактами?
— Это софистика, Любовь Антоновна! — с нескрываемой
яростью возразил Игорь Николаевич.
146
— Насколько я помню, софистика это ложь, похожая на
правду. Ложь тонкая, умная и правдоподобная. Где ж у вас
доказательства моей софистики?
— В банде сто человек. Двое из ста не убивают, не грабят
и даже помогают тем, кто пострадал от бандитов. По вашей
логике следует пощадить всех сто, чтобы не пострадали эти
двое.
— А если эти двое запуганы? Их заставили участвовать в
банде?
— Они отвечают вдвойне. За преступления, которые совер
шают их соучастники и за трусость.
— А вдруг они обмануты?
— Какое дело пострадавшему, что хороший человек дал
себя одурачить.
— А если они спасли кого-то?
— Простите их и будьте беспощадны к оставшимся.
— Вы толкаете Тимофея Егоровича...
— Его замысел — преступление.
— Спасибо вам, Игорь Николаевич. Вы бьете словами, как
кнутом. Преступник... — с обидой и горечью сказал Тимофей
Егорович.
— Лягте! — властно приказал Игорь Николаевич. — Я
говорю жестко, грубо...
— С больными так не разговаривают.
— Говорят, Любовь Антоновна! Я спросил вас, Тимофей
Егорович, знаете ли вы, что случится после убийства началь
ника пересылки. Вы не боитесь наказания, я в этом не сомне
ваюсь. Нам ли с вами чего-то бояться. А другие? Я, как и вы,
не делю лагерное начальство на хороших и на плохих. Все
хорошие и всем им место на кладбище. Но за одного началь
ника пересылки погибнут десятки людей. Они не простят его
смерти, — убежденно закончил Игорь Николаевич.
— И так не дают никому спуску, — возразил Тимофей
Егорович.
— Я, возможно, не сумею вас отправить на пересылку.
Вы убьете кого-нибудь из надзирателей здесь. А потом? В
больнице, как правило, люди не умирают в карцере. А после
вашего выступления умрет не один. Я надеюсь отправить в
147
вольную больницу трех заключенных... А тогда я не сумею
отправить ни одного.
— Я пойду на пересылку! В больнице их не трону, — за
верил Асин отец.
— По-вашему на пересылке людей можно безнаказанно
подвергать опасности? И за что? Убейте десять надзирателей
— на их место придут другие, обозленные, беспощадные, тру
сливые. Боясь за свою шкуру, они станут мстить всем. Вы
дадите им в руки грозное оружие. По всем лагпунктам нашего
лагеря конвоирам и надзирателям прочтут о зверской расправе
с начальником центральной пересылки. Они ни слова не упо
мянут об Асе. Вас изобразят как кровожадное чудовище.
— Меня не интересует, какие сказки расскажут обо мне.
Разбойник, бандит, кровопийца, удав — пусть говорят, что
хотят. Они оклеветали меня живого, что стоит плюнуть на
мертвого.
— Я не о вас говорю. Вашим именем будут спекулировать.
Скажут: смотрите на этих врагов народа. Заслуженного капи
тана, отца троих детей, зверски убил изменник Родины. И ре
прессии обрушатся на нас. Вы мечтаете отомстить им, но вы
отомстите нам. Мне! Профессору! Землянке! Всему каторжному
корпусу. Мстите нам! Или будьте мужчиной!
— Мужчиной! Мужчиной!.. А как же Ася?! — по выдуб
ленной морщинистой щеке капитана скатилась тяжелая круп
ная слеза. Наступило долгое гнетущее молчание. Первой заго
ворила Любовь Антоновна.
— Мне вспомнился случай из моей жизни. Лет тридцать
пять назад я работала акушеркой в заштатном городишке.