Смерть Цезаря. Хроника самого громкого убийства в древней истории

ЭТА ПРОЦЕССИЯ СЛОВНО ПЕРЕНЕСЛАСЬ НА РИМСКИЕ УЛИЦЫ ИЗ ПРОШЛОГО: сенаторы в тогах, сопровождаемые своими вооруженными рабами, шествовали по улицам Рима. Каждый из них перекинул край тоги через левую руку, как будто нес щит, как это делали их предки столетием ранее, когда убили Гракхов и их сторонников-революционеров. Сейчас рядом с сенаторами находились телохранители-гладиаторы, как у их предков — критские лучники[113]. Но в остальном процессии были схожи.

После полудня заговорщики выполнили вторую часть своего плана. Первая часть — убийство диктатора в курии Помпея — увенчалась успехом. Теперь наступил следующий этап. План был таков: пока они мобилизуют общественную поддержку и защищаются от мести сторонников Цезаря, сенат вновь примет власть над Республикой. Затем они выйдут за пределы Рима и возьмут под контроль тридцать пять легионов Цезаря, не допустив восстания и обеспечивая безопасность границ. Но не тут-то было.

Принято считать, что заговорщики успешно организовали убийство, но не имели ни малейшего понятия, что делать дальше. Но нам, конечно, удобно судить со стороны. Впервые это мнение высказал Цицерон, признавшийся в письме (май 44 г.), что, с его точки зрения, убийство было совершено людьми «с отвагой мужей», но «с разумом детей». Цицерон был слишком категоричен. Убийцы Цезаря достигли своей цели — не допустили единоличного правления в Риме. Теперь они хотели возродить Республику.

Кто мог бы представлять заговорщиков в сенате и перед народом после убийства? Не Децим — он был военным. Этот человек провел большую часть своей взрослой жизни в Галлии и не имел серьезного опыта в римской политике. Кроме того, после убийства он быстро стал точкой притяжения общественного негодования. Децим должен был предоставить гладиаторов, чтобы обеспечить безопасность убийц. Вероятно, он хотел быстро разобраться с делами в Риме, а затем вернуться в свою привычную среду — к наместничеству и армиям Италийской Галлии.

Кассий лучше знал римскую политику, но, в сущности, тоже был солдатом. Очевидным выбором в качестве человека, создающего перед публикой образ всего заговора, был Брут — известный республиканец и прекрасный оратор, принципы которого у многих вызывали уважение. Но мог ли он переиграть Антония и других руководителей-цезарианцев?

Брут считал мартовские иды чисткой, а не переворотом: как только тиран будет устранен, Республика снова начнет функционировать сама собой. Сенат мудро направит народ и избранных должностных лиц: все станут действовать верно, слаженно и по закону. Весьма умеренная цель, но разве революция сочетается с умеренностью? Революция предполагает крайности. Брут хотел вернуть власть сенату и народу, но в сенате не хватало настоящих лидеров, а народ был разобщен. А что же армия? За пять лет, прошедших с тех пор, как Цезарь пересек Рубикон, армия стала мощной политической силой. Да и в предыдущие шестьдесят лет над Римом нередко нависала тень военной диктатуры. Эту силу нельзя было выносить за скобки.

Мы спросим: разве убийцы этого не понимали? Вероятно, понимали, но не в полной мере. Может быть, они полагали, что с уходом Цезаря его люди будут верны не его памяти, а любому, кто окажется новым Цезарем, — любому достаточно харизматичному лидеру, который помимо прочего предоставит им землю и деньги. Если Брут мыслил таким образом, то он просчитался. В частности, он недооценил, как скоро ветераны Цезаря прибудут в Рим, чтобы вступить в свои права. Он, вероятно, вообще не представлял, какую цену придется заплатить заговорщикам.

Заговорщики не ожидали никаких сюрпризов. Брут, Кассий и Децим думали, что смогут разжечь политический костер, а затем аккуратно потушить его. Но оказалось, что они не в состоянии управлять революцией. Они опасались людей, равных им по положению, таких как Антоний и Лепид, однако в действительности судьба заговорщиков была в руках ветеранов Цезаря. Они также не приняли в расчет одного рано повзрослевшего юношу, которого даже не было в Италии, — Октавиана.