Медовые дни

– Я не экономил на материалах, – похвастался Бен-Цук.

– Заметно, – кивнул Наим.

– У тебя нет никаких замечаний? Может, что-то стоит улучшить?

Наим все еще зажимал в кулаке палец Дайаны. Он его не выпустил, а Дайана не выдернула. Наоборот: поскольку оба вспотели, влажный палец скользнул в кулак еще глубже, словно смазанный вазелином.

– Давайте выйдем, – предложил Бен-Цук. – Жарко здесь.

На улице Дайана высвободила свой палец из кулака Наима и отошла в сторону – полюбоваться степной пустельгой, которая парила над долиной.

– Так что скажешь? – снова пристал к нему Бен-Цук. – Тебе понравилось?

Наим решил не говорить про аварийный выход. Не хватало еще, чтобы Бен-Цук обвинил в ошибке его: дескать, что ж ты меня не предупредил? А то и вовсе заставит переделывать. Унизит его перед Дайаной… Евреи, они на все способны.

– Кроме стены, все очень хорошо, – повторил он, обращаясь уже к банщице, и, не удержавшись, спросил: – Только почему тут все такое новое и чистое? Как будто сюда никто не ходит.

– Так и есть, – подтвердила Батэль. – Сюда действительно никто не ходит. – И, отвечая на удивленный взгляд Наима, пояснила: – В этом квартале живут репатрианты из России. Миква им без надобности. Она их не интересует. А горожане… Они не бывают здесь из-за одного человека. У него было видение, что строить здесь микву нельзя. Так что пока сюда ходит только Мошик… то есть Бен-Цук.

– Жалко, – сказал Наим. – А Данино про это знает?

– Конечно, – в один голос соврали Батэль и Бен-Цук.

– Ничего, этот пройдоха что-нибудь придумает, – пробормотал Наим и подошел к Дайане, остановившейся возле СПН.

– Стена, – расстроенно произнесла она. – Ничего не видно.

– Стена, – согласился Наим. – Они – в смысле военные – думают, что отсюда можно вести наблюдение за базой. Вот и построили стену. А меня арестовали, когда я смотрел на птиц. Но вы не огорчайтесь. Я отвезу вас туда, где нет никаких стен. Хотите? Это недалеко.

– Если вы не собираетесь меня похищать, то хочу, – кивнула Дайана.

– Не пропадай, – прощаясь, сказал ему Бен-Цук. – Я должен заплатить тебе за твою часть работы. И вообще, я хорошо знаю этот город и знаю Данино – наверняка будут и другие проекты. Кроме того, дружище… Я хотел бы, чтобы мы продолжили…

– Боюсь, что это невозможно, – не дал ему договорить Наим.

– Но почему? Из-за ареста? Чтобы ты знал: я никогда не верил, что ты… ну, это самое. Не позволяй этим идиотам испортить тебе…

– Я выхожу из игры, – перебил его Наим (иногда мы принимаем решение посреди разговора с не самым близким человеком).

– Ты что, не хочешь больше заниматься строительством?

– Не хочу больше заниматься ничем, – сказал Наим, который еще сам не до конца верил, что это так. – Хочу сменить обстановку.

Дайана не поняла из речи Наима ни слова, зато услышала дрожь в его голосе, и положила ему на плечо свою руку-крыло. Ей уже приходилось слышать такую же дрожь в голосах деда, отца и старшей сестры, когда те сообщали, что собираются уехать.