Трудные дороги освобождения. Третья битва за Харьков

Три танковых корпуса (3, 10-й и 18-й) должны были двигаться в первом эшелоне. Центральное положение занимал 10-й танковый корпус генерал-майора танковых войск В.Г. Буркова. На правом фланге располагался 3-й танковый корпус генерал-майора танковых войск М.Д. Синенко, на левом – 18-й танковый корпус генерал-майора танковых войск Б.С. Бахарова [18; 8], [19; 369], [20; 18 – 19], [21; 114], [32; 1].

Всего в этих корпусах насчитывалось 137 танков [19; 369], [20; 19], [21; 114], [32; 1]. Маловато, прямо сказать. В сущности, по количеству танков три корпуса были равны трём укомплектованным по штату танковым бригадам (при штате в 46 боевых машин) или одному даже недоукомплектованному по штату танковому корпусу (по существующему на тот момент штату, в последнем должно было быть 168 танков) [22; 187, 189].

4-й гвардейский танковый корпус генерал-майора П.П. Полубоярова был передан Н.Ф. Ватутиным из фронтового резерва в подвижную группу М.М. Попова, где должен был находиться во втором эшелоне [19; 369 – 370], [20; 19]. Таким образом, командующий ЮЗФ, можно сказать, «штопал тришкин кафтан»: из фронтового резерва танковый корпус передавался для создания «приличного» второго эшелона ударной группировки.

Сколько боевых машин было в 4-м гв. тк на тот момент – сказать однозначно сложно. Очевидно, Н.Ф. Ватутин всё-таки передал все или часть танков, которыми планировал укомплектовать 1 гв. тк [37; 272], в корпус П.П. Полубоярова, иначе выдвигать его, не имеющего матчасти, во второй эшелон ударной группировки попросту не имело смысла. В литературе можно встретить различные указания на количество танков в 4-м гвардейском танковом корпусе к моменту начала наступления Юго-Западного фронта, причём эти указания бывают диаметрально противоположны. Так, в шеститомнике «История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941 – 1945» (Москва, 1961, том 3) утверждается, что во всех четырёх корпусах группы М.М. Попова было 137 танков [21; 114]. Отсюда может следовать два вывода: либо корпус П.П. Полубоярова был «поставлен в строй» вообще без танков (а смысл?), либо количество боевых машин в нём равнялось 30 – 40 (имеется в виду, что каждый из четырёх танковых корпусов подвижной группы был укомплектован танками примерно в равном количестве).

С другой стороны, современный российский военный историк А. Исаев отмечает, что оставшиеся у Н.Ф. Ватутина в резерве к началу операции 1-й гвардейский танковый корпус и 25-й танковый корпус «материальной части не имели, но должны были постепенно комплектоваться техникой с заводов и из ремонта» [20; 21]. Однако если вспомнить, что Н.Ф. Ватутин намеревался укомплектовать 1-й гв. тк полностью за счёт подходящих для ЮЗФ танков [37; 272] (а комфронта, очевидно, должен был знать, сколько боевых машин предназначалось его фронту и было на подходе), то из такого утверждения А. Исаева может вытекать только то, что 4-му гв. тк передали все танки, предназначавшиеся для полного укомплектования 1-го гв. тк. Следовательно, к началу наступления в корпусе П.П. Полубоярова могло быть 160 – 170 танков (именно такое количество боевых машин было в танковом корпусе при полной его комплектации [22; 189]).