Трудные дороги освобождения. Третья битва за Харьков

В-третьих, мною специально текст донесения Н.Ф. Ватутина с планом разгрома донбасской группировки противника был процитирован без сокращений. Тут дело не только в том, что план командующего ЮЗФ чёток и конкретен, в нём строго распределены задачи не только армий, но отчасти и входящих в них соединений, и всё это даст читателю ясное представление о замыслах Н.Ф. Ватутина. Дело ещё в том, что, прочитав документ, читатель сам может оценить масштабность, амбициозность этих замыслов. Ведь в сущности доклад Н.Ф. Ватутина содержит намётки ещё одной наступательной операции, которая должна последовать практически сразу же за разгромом донбасской группировки немцев и привести к выходу войск Юго-Западного фронта на рубеж «Ахтырка, Полтава, Переволочна, Днепропетровск, Запорожье, Мелитополь» и даже к захвату ими при благоприятных условиях Каховки, Херсона, Геническа и отсечению немецких войск в Крыму [37; 272].

Планы действительно далеко идущие, захватывающие дух, но вот насколько они соответствовали реальным возможностям ЮЗФ и насколько верно оценивали способность германских войск к сопротивлению?

Надо признать, что Н.Ф. Ватутин в своих планах оторвался от реальности. Однако ведь Ставка ВГК и Генштаб не одёрнули командующего Юго-Западным фронтом, а, следовательно, в полной мере разделяли его чрезмерный оптимизм.

Вот что по этому поводу говорит работник Генштаба С.М. Штеменко:

«В итоге этих двух январских операций (имеются в виду Острогожско-Россошанская и Воронежско-Касторненская операции – И.Д.) фронт противника был серьёзно ослаблен на значительном протяжении. А в Ставке и Генеральном штабе к тому времени уже созрели соображения относительно дальнейшего наступления. Мыслилось использовать резкое ослабление противника на рубеже Касторное, Старобельск для стремительного овладения Курском, Белгородом, Харьковом и так необходимым стране Донбассом.

В сочетании с операциями войск Южного и Северо-Кавказского фронтов на Нижнем Дону и в предгорьях Кавказа развитие наступления Воронежского фронта на Курск, Харьков и Юго-Западного в Донбассе, по общему тогда мнению, неизбежно должно было привести к разгрому всего южного крыла противника. “Наступила благоприятная обстановка для окружения и уничтожения по частям донбасской, закавказской и черноморской группировок противника”, – писала тогда Ставка. Вместе с тем открывались большие возможности и на центральном направлении: Верховное Главнокомандование намеревалось ввести там в дело Донской фронт, заканчивавший ликвидацию противника под Сталинградом.

…Позволю себе напомнить, как Ставка оценивала в то время уже достигнутые результаты. Она считала, что на Волге, на Дону и Северном Кавказе, под Воронежем, в районе Великих Лук и южнее Ладожского озера Советская Армия разбила сто две дивизии противника. Только в плен мы захватили более 200 тысяч неприятельских солдат и офицеров, а среди боевых трофеев насчитывалось до 13 тысяч одних лишь артиллерийских орудий… Наши войска продвинулись вперёд до 400 километров.