Выйти из хаоса. Кризисы на Ближнем Востоке и в Средиземноморье [litres]

На алчность власти в сочетании с массовой безработицей и неэффективными методами правления наложился взлет цен на продовольствие. Это давало городскому среднему классу повод выступить против Бен Али с открытым забралом. Одни приспособились к диктатуре, другие жили в страхе перед вездесущими силовиками, но и те, и другие увидели, наконец, долгожданную возможность сбросить деспота. Этот шанс давал им союз с неимущей молодежью, еще вчера пугавшей их и презираемой ими, а сегодня ставшей хозяевами улицы под лозунгом «Хлеба и достоинства!». Это и другие социальные требования до некоторой степени перекликались с призывами к «свободе и демократии», с которыми выступали жители более благополучных районов Туниса. Военная верхушка, вышедшая из того же среднего класса, отказывалась оказывать помощь полиции в подавлении восстания. (Получив за несколько лет до восстания приглашение выступить на конференции в Академии Генерального штаба, я был поражен царившей там свободой мнений – в отличие от университета, находившегося под контролем спецслужб.) Это позволило быстро изгнать президента, сведя человеческие потери к минимуму. В ходе переходного периода, начавшегося после бегства Бен Али 14 января 2011 года, временное правительство поначалу какое-то время находилось под контролем жителей буржуазных кварталов столицы и прибрежных городов. Впрочем, некоторые из них уже запятнали себя сотрудничеством со старым режимом или находились по отношению к нему лишь в формальной оппозиции, и жаждавшая мести улица не давала им цепляться за теплые кресла.

Тем не менее воздух был пропитан свободой, наступившей вслед за десятилетиями диктатуры. В феврале – марте 2011 года были освобождены все политзаключенные и вернулись политэмигранты. Многочисленные исламистские деятели внезапно получили полную свободу действий на политической арене. В своей пропаганде они объясняли все мерзости свергнутого режима его светскостью. Она нарочито афишировалась в годы правления Хабиба Бургибы (1956–1987), хотя уже его преемник Зин аль-Абидин Бен Али дистанцировался от этой политики. При нем в Карфагене был возведен огромный минарет, и он демонстративно совершил хадж в Мекку, пытаясь адаптироваться к ползучей исламизации, происходившей в Тунисе с 1970-х годов. Он даже пытался воспользоваться ею в собственных целях. Но, к сожалению для Бен Али, отождествление светского образа жизни с безбожием неправедного правителя, узурпирующего власть Аллаха, всегда было общим местом риторики исламистов. А дополнительным аргументом в их пользу являлся тот факт, что находившиеся в заключении деятели, в первую очередь руководящие работники партии «ан-Нахда», подвергались публичным оскорблениям и даже пыткам. Это возводило их в статус классических жертв режима даже в глазах их светских оппонентов. Возвращение из Лондона 31 марта 2011 года основателя партии Рашида аль-Ганнуши позволило выстроить дисциплинированную организацию с собственной идеологией – в отличие от неоднородного светского движения, расколотого на многочисленные мелкие группировки. Некоторые из них, по сути, являлись лишь средством удовлетворения личных амбиций их лидеров.