Парламентская Фронда: Франция, 1643–1653

Наконец, обсуждение эдиктов закончилось (осмелев, парламентарии решили просить об отмене и оставшихся актов, в частности о новых должностях королевских докладчиков), и 6 апреля парламентская делегация во главе с Моле вручила королеве ремонстрации по всем актам, зарегистрированным 15 января. Регентша обещала подумать об этом вместе со своими советниками. Размышления длились долго (кстати подоспели пасхальные праздники), и только 23 апреля королева объявила, что внешнеполитическая обстановка не позволяет ей ничего менять в эдиктах; все ремонстрации парламента были отклонены. Это, конечно, не значило, что правительство на самом деле не могло пойти ни на какие уступки (с королевскими докладчиками давно уже велись разговоры, чтобы они согласились с созданием хотя бы четырех, если не шести новых должностей) — но считалось делом принципа, чтобы все уступки были плодом монаршей милости, а не парламентского заступничества. Нельзя было нагляднее показать парламенту всю тщету его надежд участвовать в управлении в легальной форме представления ремонстраций. Демонстративное игнорирование всех предложений верховной судебной палаты прозвучало как пощечина, но очень скоро выяснилось, что момент для этого политического урока был выбран крайне неудачно.

Все последние месяцы парижане ждали: быть или нет миру с Испанией. Занятые неаполитанскими событиями, испанцы в январе готовы были идти на самые выгодные для Франции условия. По словам вернувшегося в конце февраля из Мюнстера главы французской мирной делегации герцога Лонгвиля, испанская сторона была согласна на присоединение к Франции всех ее завоеваний во Фландрии, Германии и Италии; на заключение в Каталонии перемирия на 30 лет, в течение которых французы могли бы пользоваться доходами от этой богатой провинции; на испано-португальское перемирие сроком на 2 года. Единственный пункт, на котором испанцы стояли твердо, было возвращение герцогу Лотарингии Карлу IV его оккупированных французами земель, пусть даже в урезанном виде[334]. Глава испанской делегации граф Гаспар де Пеньяранда в письме к королю Филиппу IV от 13 января подчеркивал важность этого условия: его принятие значило бы, что Испания «силой оружия вынудила французов вернуть провинцию, которую они считали такой же своей, как и Париж»[335]. Разумеется, Пеньяранда понимал, что фактически Лотарингия, зажатая между французскими владениями, будет по-прежнему беззащитной перед Францией — но тем легче французские дипломаты могли бы пойти на эту уступку требованию «испанской чести». Поэтому он какое-то время исходил из оптимистических прогнозов: в принципе все решено, мирные трактаты Испании с Францией и Голландией будут подписаны 30 января, а 16 марта состоится обмен ратификациями.