Парламентская Фронда: Франция, 1643–1653

Таким образом, у правительства не было особых опасений, когда на другой день, 29 апреля, была выработана королевская декларация об условиях продления на девять лет права на должности для судей парижских верховных палат. Сразу же в Налоговой палате распространился тревожный слух: за продление полетты с них возьмут сумму, равную их жалованью за четыре года. Именно по этой причине в тот же день была послана депутация в Счетную палату и в Большой Совет с предложением о союзе и выборе депутатов в общее собрание трех палат для совместного противодействия новому вымогательству. Счетная палата согласилась на это сразу, Большой Совет — после некоторого колебания[346].

В парламент пока не обращались, поскольку для него правительство сделало исключение и на жалованье парламентариев не покушалось.

Сам по себе слух был неточным. Новый акт означал не возобновление платежа полетты, а его отмену при условии, что судьи верховных палат за это пожертвуют своим жалованьем за 4 года. Речь не шла о выплате ими этой суммы в казну, поскольку до окончания войны никакого жалованья им не полагалось — просто этот навязанный им принудительный заем превращался в безвозвратный, и они могли проститься с надеждой, что после заключения мира им вернут (как следовало бы по правилам) невыплаченные деньги за 1648–1651 гг. Зато они могли не платить полетту в течение девяти лет, так что арифметическая выгодность или невыгодность для них этой операции решалась простым подсчетом, что больше: сумма полетты за девять лет или жалованье за четыре года. Между тем соотношение между ценой должности (и соответственно размером полетты) и выплачиваемым за нее жалованьем было весьма разнообразным, так что и результаты этого подсчета для разных групп оффисье могли быть самыми разными[347].

Итак, панику, поднявшуюся в верховных палатах, можно было бы счесть неадекватной, если бы не обстановка тех дней, когда от безнадежно завязшего в войне правительства все ждали новых подвохов и пакостей. Ошибкой д'Эмери было то, что он выбрал необычную форму решения вопроса о продлении прав на должности: очередной принудительный заем как добавка к выплате полетты был бы воспринят спокойнее. Легкое ли дело — навсегда отказаться от права на жалованье за такой срок? Поползли тревожные слухи: «Говорят, что если не будут платить жалованье четыре года подряд, то король вообще прекратит его выплачивать, став совершеннолетним…»[348].

И в самом деле — 5 сентября 1651 г. наступит совершеннолетие Людовика XIV, от его имени можно будет пересмотреть любые обязательства регентши. Четыре года — вполне достаточный срок для усвоения вредной привычки вообще не платить зарплату…