Ойроэн

Поставив кувшин обратно на столик, я подошла к постели таргано. Он спал крепко, раскидав руки-ноги по сторонам, издавая громкий омерзительный храп. Широкая волосатая грудь мерно поднималась в такт глубокому дыханию.

Действовать нужно было быстро и решительно, однако я все стояла и все смотрела на это распростертое тело, которому по всем меркам предстояло еще долго жить, отравляя мир своим существованием, унижая таких, как Мит и Тайсэ.

Я вдохнула поглубже.

Да, это гадко и бесчестно, но иного выхода у меня не было.

Сейчас. Или никогда.

Я вынула из ножен кривой кинжал, который подарил мне этот ублюдок, тихо скользнула к изголовью топчана и приставила лезвие к крепкой мужицкой шее. Рука дрожала. Дыхание сбилось. К горлу подкатила тошнота. Еще миг я сражалась со своим страхом и этой мутью внутри, а потом не выдержала и бросилась прочь к занавеске входа. Не успела добежать – вся выпитая вода вышла на дорогой узорчатый ковер.

Зато после этого сознание прояснилось окончательно. Стало чистым, как зимнее небо в россыпи звезд.

Я стиснула рукоять кинжала.

Ну же, Шуна! Он заслужил это.

На сей раз я не дала себе времени на то, чтоб собраться с силами и решимостью – ринулась к постели таргано с занесенным над головой клинком и обрушила его на храпящую глотку одним стремительным движением, в которое вложила всю свою силу, всю ненависть, весь страх. Я много раз видела, как режут баранов... да и людей тоже.

Он даже дернуться не успел, когда черная щель расчертила его горло от уха до уха.

Кинжал выпал из моей руки, я медленно попятилась прочь от лежанки. Теперь тело на ней билось в судорогах, но ублюдок не мог издать ни звука – я хорошо постаралась. Хорошо запомнила все, чему научили меня мои степные братья.

Из-за занавески женской половины выглянула Тайсэ. Глаза ее округлились в ужасе, но прежде, чем дурочка успела заорать, я подскочила к ней и зажала рот ладонью.

«Молчи!»

Она часто испуганно закивала, ослабев от страха в моих крепких объятиях. Сама не знаю почему, я вдруг ощутила невыносимый прилив нежности к этой девушке, никогда не знавшей настоящей любви. Коснулась губами ее шеи, выдохнула еле слышно:

«Прости...»

И метнулась к задней стенке тэна.

Окровавленный кинжал с золотой рукоятью поднимать не стала. У меня на поясе висел еще один, мой собственный, простой и верный. Воткнув острое лезвие в плотную ткань шатра, я рассекла ее, проделав дыру как раз под свой малый рост.

И канула в нее прежде, чем Тайсэ успела сказать хоть слово.