Династическая политика императора Константина Великого [litres]

Династическая политика Константина на последнем этапе его правления характеризуется стремлением сформулировать принципы наследования. Сам Константин позиционировал себя как единоличного преемника своего отца – братья не упоминаются в панегириках. Сама стилистика правления Константина во всех без исключения сферах характеризует его как монократа[539]. Положение, которое занимал Крисп в 324–326 гг., указывает на тот факт, что Константин тяготел к принципу единонаследия, однако данное положение поднимало резонный вопрос о судьбе сыновей Фаусты, двое из которых (Константин-мл. и Констанций) получили титулы цезарей с целью закрепления успехов в борьбе с Лицинием (в 317 и 324 гг. соответственно). Гибель Криспа лишь усугубила положение Константина, которому в 326 году было уже за пятьдесят, между тем как старшему из его выживших сыновей было едва десять лет. Мероприятия Константина по формулированию принципа наследования в 326–336 гг. носят печать некоторой спонтанности и незавершенности[540]; если верить Аврелию Виктору, Константин и вовсе пытался отвлечься и занимался другими делами. Характерно, что на это время выпадает самая амбициозная задача его правления – строительство Константинополя, который в куда большей степени, чем сыновья, способствовал бессмертию его имени. Некоторым итогом династических построений Константина становится план по распределению сфер влияния в 335 году, – в нем целый ряд исследователей видят политическое завещание Константина, который будто бы пытался вернуться к системе тетрархии, «переосновав» ее на кровнородственном принципе. Однако мы в корне не согласны с этой точкой зрения и постарались обосновать это в соответствующем параграфе. Повторим, что против этой точки зрения говорит количество участников императорской коллегии – один август Константин имел четырех цезарей (Константина-мл., Констанция, Константа и Далмация-мл.) и одного равного им по статусу наследника с титулом «царя царей и народов Понта» (Ганнибалиана-мл.)[541], а также тот факт, что Константин планировал персидский поход, который должен был определить статус последнего участника коллегии. Предположить, что Ганнибалиан-мл. со своим необычным титулом планировался в качестве правителя вне пределов Римского мира, нельзя, так как он прославлялся римской монетной чеканкой и был женат на дочери Константина, чей титул августы не выглядит невероятным. Умирая, как мы видели, Константин не решил проблемы наследования и оставил положение дел таким, каковым оно было. Причины подобного решения, удивляющего своей апатичностью, могут лежать как в бесперспективности любого решения, так и в личных воззрениях самого императора, ощущавшего приближение смерти.