Прощание с Литинститутом [litres]

– И вы сразу уехали?

– Нет, я сперва пошёл к банку поискать клиента, но там, конечно же, никого уже не было.

– Во сколько точно это произошло?

– Точно не скажу. Где-то часов в шесть вечера. Только-только темнеть начало.

– И чем вы занимались потом?

– Поехал к ювелиру. А чего ждать? Интересно же выяснить, что это за камни!

– Сколько времени вы провели в ювелирной лавке до того, как обнаружили старика в бессознательном состоянии?

– Ну, наверное, минут пятнадцать-двадцать, не больше, – пожимаю плечами, – а потом, едва увидел, что он почти не дышит, перепугался и вызвал скорую помощь.

Начальник и коротышка снова переглядываются, и коротышка ехидно замечает:

– Значит, в шесть часов вечера вы обнаружили в барсетке камни и отправились сперва в банк, а потом в ювелирную мастерскую. Вызов скорой помощи был зафиксирован в журнале вызовов в 21:45 вечера. Чем вы всё-таки занимались три с лишним часа?

Тут меня снова бросает в пот, и я чуть ли не давлюсь:

– Ну, я не знаю. На часы не смотрел… Может, я подвозил хозяина барсетки не в шесть, а позже…

– Но вы же сами сказали, что только темнеть начало. А смеркается в это время года у нас быстро, и в семь вечера уже совсем темно. Нестыковочка получается…

Четыре настороженных глаза впиваются в меня, и я уже чувствую себя ужом, вертящимся на раскалённой сковородке.

– Чем вы занимались эти три с лишним часа? – эхом доносится до меня тот же вопрос.

Низко опустив голову и глубоко вздохнув, словно предстоит прыгнуть с отвесного обрыва в бесконечную глубину, отвечаю:

– Труп выбрасывал, который этот сбежавший мужик попросил подвести меня и оставил завёрнутым в ковёр на крыше, в багажнике машины…