Прощание с Литинститутом [litres]

Близко стараюсь не приближаться, потому что знаю, что там уже запах разлагающейся плоти, а я, если услышу его, то потом долго он будет мерещиться мне и не давать покоя.

– Вы с ним были знакомы? – спрашивает меня кто-то за спиной. – Как его зовут?

– Первый раз вижу.

– Неужели? – не доверяют мне. – А почему тогда занялись его захоронением? Отвезли бы в больницу или в полицию, в конце концов, подбросили бы на порог – и все дела. Максимум, рассказали бы честно, как он к вам попал. А вы всё-таки отправились сюда и попытались всё сделать тихо и скрытно, чтобы никто не узнал. Вас кто-то об этом попросил или сами додумались?

– Никто не просил…

– Предположим, что это так… Дальше будем разбираться в управлении.

Пока покойника фотографируют и грузят в фургон скорой помощи, меня сажают в одну из полицейских машин, и мы быстро уезжаем в город.

Хоть наша поездка и заняла чуть больше часа, но устаю я так, будто с утра до ночи работал на раскалённых апельсиновых плантациях. Тем более, ночь у меня прошла совершенно без сна, ведь домой меня так и не отпустили, зато предоставили отдельную камеру, в которой было всё, что нужно для жизни… Но для какой жизни! Выходило, что одних банальных бытовых вещей нормальному человеку мало! А здесь, в этой стерильной и неуютной камере было, так сказать, чистилище, преддверие будущего тюремного ада. Я даже представлял себя уже новым графом Монте-Кристо, закупоренным в мрачный каменный мешок на веки вечные…

Мы снова в допросной. На сей раз со мной беседует только коротышка.

– Теперь, пожалуйста, изложите свою историю заново и с учётом того, о чём нам стало известно сегодня, – говорит он, брезгливо поджимая губы, – любопытно, знаете ли, услышать вашу очередную версию. А лучше всего, не тяните и расскажите правду…

Мне ничего не остаётся, как только рассказать ему всё, что помню, ничего теперь не утаивая. Тем более, чувствуется, что они всё отлично знают и без меня. Рассказываю ещё раз о том, как меня остановил посреди улицы незнакомый мужик и попросил подвести какой-то груз. Если бы я сразу узнал, что упаковано в ковре, ни за что не согласился бы помогать. Когда мы тащили покойника в ковре до машины, он напел мне историю про воришку, забравшегося в его квартиру, и про то, как он его пристукнул. После этого пообещал мне тысячу или даже две тысячи шекелей, против чего устоять я не смог, и потом, уже в дороге, этот мужик вспомнил, что денег у него с собой нет, поэтому нужно заехать в банк и снять наличные в банкомате. В залог того, что он не сбежит, мужик оставил в машине барсетку и отправился в банк. С тех пор я его больше не видел, хоть и ходил спустя некоторое время его искать. Что мне, скажите, оставалось? А ведь ещё и труп, лежащий в багажнике на крыше, нужно куда-то девать, верно? О том, чтобы отвезти его в полицию или в больницу я даже не подумал, настолько был перепуган и возбуждён. Хотя, наверное, так и нужно было поступить…