Прощание с Литинститутом [litres]

– Да, страшный яд, – только и выдавливаю я послушно, – но какое он имеет отношение ко мне? Если вы считаете, что я принёс его к ювелиру, то где я его мог взять?

– Это мы и пытаемся выяснить… Читаю дальше: ««Новичок» поражает нервную систему, в результате чего жертва отравления не может дышать и испытывает очень сильные боли. Это пытка, и это абсолютно неизлечимо… Попадая в организм, отравляющий агент химически связывает белок, регулирующий передачу нервного импульса. Это приводит к тому, что к тканям организма, органам и мышцам начинают бесконтрольно поступать нервные сигналы. В результате происходит перевозбуждение сердечных, дыхательных и других мышц. К признакам отравления нервнопаралитическим веществом относятся избыточное слюноотделение и проблемы с дыханием, поскольку человек больше не контролирует свои мышцы. Это может привести к параличу, конвульсиям и в конечном итоге смерти, если речь идет об очень большой дозе или длительном воздействии отравляющего вещества…»

На минуту он замолкает и вопросительно поднимает глаза на меня, но я предпочитаю тоже отмолчаться.

– На мой вопрос вы так и не ответили: как к вам попал «Новичок»? Меня даже сейчас не интересует, с какой целью вы пытались отравить им ювелира. Рано или поздно мы докопаемся до правильного ответа, но разговор с вами будет вестись тогда иначе – не так миролюбиво и не под чашечку кофе.

Тем не менее паника, постепенно набиравшая обороты в моей голове и уничтожавшая последние трезвые мысли, начинает потихоньку стихать. С одной стороны, мне очень хочется, как говорится, облегчить душу и выложить всё начистоту, начиная от мужика, погрузившего в мою машину покойника, завёрнутого в ковёр, и до визита к ювелиру. С другой стороны, я прекрасно понимаю, что расскажи я о камешках из мешочка, все загадки, может быть, и разрешатся, но я этих камешков никогда больше не увижу. Что ему ответить?

– Возможно, этот яд каким-то непонятным способом и в самом деле попал в мои вещи, – вздыхаю притворно и не перестаю следить за реакцией собеседника, – но я, честное слово, не знаю, как и когда это произошло, и, тем более, кто его мне мог подсунуть. Я же не самоубийца таскать его по доброй воле с собой! Судя по тому, что вы мне сейчас рассказали, он и в самом деле очень опасен… Нет, я просто не могу во всё это поверить!

Если бы у этого мужичка была уверенность в моём злом умысле, то, думаю, он бы не стал со мной разговаривать и поить кофе, а просто арестовал бы меня. Значит, не всё ещё потеряно.