Чёрный Рыцарь [ЛП]

Когда позволял мне спать в его объятиях всякий раз, когда меня пугали кошмары.

Когда он играл со мной и читал мне сказки после того, как бабушка не могла.

Когда папа был частью моей защиты от мамы.

Я потеряла его из-за работы и так и не смогла вернуть.

— К-Кир, — выдавливаю я между всхлипываниями. — Я... он здесь? Не позволяй ему увидеть меня в таком виде, папа.

— Не волнуйся, он с Генри.

Ох, слава Богу. Я не могу снова оставить на нем шрам.

Что со мной не так?

Как я могла так поступить, не думая о других людях в моей жизни? Как я могла не подумать о Кириане и о том, каким одиноким он был бы в этом мире? Как я могла не думать о папе, который, хотя и обнимает меня и шепчет мне успокаивающие слова, его грудь поднимается и опускается с резкими вдохами, словно она вот-вот загорится?

Я собиралась оставить папу и Кира. Я собиралась вонзить им нож в грудь и уйти, не задумываясь о глубине раны, которую я нанесла.

— Мне так жаль, папочка. — я икаю, мой голос приглушен его рубашкой.

— Мне тоже жаль, Ангел. Мне жаль, что я не увидел этого раньше или не защитил тебя.

— Н-не говори так, папочка. Ты всегда защищал меня.

— Недостаточно.

— Папа...

Он протягивает руку между нами и вытирает мои слезы.

— С сегодняшнего дня обещай, что будешь говорить со мной.

Я киваю, шмыгая носом. Долгое время я мечтала о подобном. Я также практиковалась в этом каждую ночь.

Да. Я практиковалась в то время, когда открывалась кому-то о тумане, который поселился в моем мозгу.

Я не могу быть счастливее оттого, что это папа, а не какой-нибудь психотерапевт.

— Обещай, что не будешь ненавидеть меня? — я все равно спрашиваю.

Он гладит меня по волосам.

— Никогда, Ангел. Ты моя единственная дочь.

Я глубоко вдыхаю, мое сердце бьется в пустотах так сильно, что я почти слышу его.

Понятия не имею, с чего и как начать, поэтому позволяю своей интуиции вести меня, выливая все наружу.

— Знаешь, когда ты иногда просыпаешься, и ты дезориентирован, и не знаешь, где или кто ты? Я в таком состоянии каждый день. Это не фаза, и она не проходит. Каждый день я вспоминаю, как встречусь с мамой, поговорю с ней и увижу разочарование в ее глазах. Каждый день я вспоминаю, как отправлюсь в школу и увижу парня, который когда-то был моим лучшим другом, а потом пойму, что я для него больше не существую. Каждый день я задаюсь вопросом, не невидима ли я и, может, в какой-то момент я вообще перестала существовать. Каждый день я борюсь с необходимостью оставаться на плаву, есть, продолжать бороться, потому что Кириан нуждается во мне. Но иногда я думаю, что, быть может, ему лучше без меня. В других случаях я становлюсь слишком слабой и больше не могу сражаться. Иногда мама огрызается на меня, и мне просто нужно облегчить эту боль где-нибудь в другом месте, поэтому я режу и смотрю, как боль исчезает вместе с кровью. Знаю, это неправильно, и потом мне становится плохо, что я не могу смотреть на себя в зеркало, но я не могу остановиться, потому что физическая боль лучше, чем эмоциональная. Кровь лучше, чем задыхаться в тумане. — я уже всхлипываю.