Чёрный Рыцарь [ЛП]

— Это она сказала?

— Поезжай домой и позаботься о Кириане.

Она топает туфлями по полу.

— Он все время спрашивает о ней.

— Тогда скажи ему, что она в лагере и позвонит утром. Будь полезна хоть раз за всю свою бесполезную жизнь.

— Пошел ты, Келвин. — она хватает свою сумку со скамейки. — Я здесь больше не появлюсь.

— Еще лучше, — кричит он ей в спину, когда она уходит из больницы, будто у нее горят пятки.

Сука.

Кэлвин уже собирается войти, когда замечает, что я стою рядом, засунув руки в карманы.

Я не выпускал браслет со звездой, боясь, что он исчезнет в тот момент, когда я это сделаю. Так же, как она почти исчезла.

Он вздыхает.

— Поезжай домой, Ксандер.

Кэлвин видел меня последние несколько дней и всегда говорил, чтобы я уходил. Я как собака, которая продолжает возвращаться даже после того, как ее отчитали.

Я молчу, но не делаю ни малейшего движения, чтобы уйти.

У него вырывается еще один вздох.

— Льюис, должно быть, ищет тебя.

Я усмехаюсь.

— Нет. У него длинные совещания, он, вероятно, не знает, который сейчас час.

— Все равно поезжай домой и приведи себя в порядок. Ты выглядишь так, словно побывал в бою.

Это правда.

Когда я все еще не двигаюсь, Кельвин делает движение ему за спину.

— Или зайди в палату.

— Я, вероятно, сделаю еще хуже, — признаюсь я, мой голос становится хриплым от эмоций.

— Пока это реально, не думаю, что ты сделаешь хуже. Кроме того, иногда все должно ухудшиться, прежде чем станет лучше.

Я некоторое время пристально смотрю на него, взвешивая его слова.

Я делаю движение к двери, но Кэлвин хватает меня за плечо, заставляя остановиться.

— Если ты станешь винить ее в этом, я изобью тебя сильнее, чем в тех боях, в которые ты ввязываешься.

Откуда, черт возьми, он знает об этом?

— Да, сэр, — говорю я, и в моем голосе на удивление нет сарказма, как в разговоре с отцом.

Может, это потому, что я уважаю Кэлвина и ту роль, которую он играет в жизни своей дочери.

— Пойду выпью кофе. — он отпускает меня и исчезает за углом.

Я продолжаю наблюдать за ним, убеждаясь, что он ушел, прежде чем войти в палату. Пахнет антисептиком, но от нее также исходит легкий запах лайма.

Ким наклоняется вбок, роясь в ящиках. Ее кожа не такая бледная, как той ночью. Ее волосы ниспадают по обе стороны плеч зеленым ореолом.

Она так красива, что физически больно.

И она жива, дышит, движется.

Она жива и прямо здесь.

Если я что-нибудь не сделаю, она может попробовать еще раз, и, может, в следующий раз нас с Кэлвином не будет рядом, и будет слишком поздно.

— Пап, ты не видел мою электронную книгу? Думаю, что положила ее сюда, но, может... — ее слова обрываются, когда глаза встречаются с моими.

Они расширяются до огромного зеленого цвета и немного сверкают, немного блестят, но также немного умирают.