Чёрный Рыцарь [ЛП]

— Почему ее не было сегодня, Найт?

— Я не ее гребаный опекун.

Я взял за правило не смотреть на нее сегодня, если не считать того времени, когда она забирала Кириана. Я наблюдал за ним, а не за ней.

— Ты прав, я должен навестить и спросить сам. — он ухмыляется. — В конце концов, мы встречаемся.

— Или я могу надрать тебе зад, — улыбаюсь я в ответ.

— Отлично. Выплесни всю эту энергию наружу. Чем быстрее ты закончишь, тем скорее я поеду к ней.

— Что, черт возьми, с тобой не так, Астор? С каких это пор ты так сильно о ней заботишься?

— Раз тебе не все равно, mon ami — мой друг. Я за замученных героинь.

У меня вырывается вздох.

— Это не то, что ты думаешь.

— Тогда скажи мне.

Я подумывал об этом с тех пор, как он начал придуриваться из-за всей этой ситуации. В конце концов, Эйден и Коул знают. Я рассказал Эйдену только в пьяную ночь, а Коул понял сам.

У Астора, однако, длинный язык. Если он узнает, узнает и она, а мое душевное состояние на нуле, чтобы справиться с этим.

— Ты ей расскажешь. — я поднимаю плечо.

— Если это касается ее, то, черт возьми, я ей расскажу. — он делает паузу. — Attend une seconde — Подожди секунду. Остальные знают?

— Да.

— Какого черта, Найт? Я рассказываю тебе все свое дерьмо.

— А я не публикую это в Daily Mail, в отличие от тебя, ублюдок.

— Ну, раз уж мы об этом. — он улыбается своей невинной, но тайно злой улыбкой, когда встает. — Я рассказал ей о реабилитации, отъезде из страны и о том, что ты всегда наблюдаешь за ней.

— Что. За. Черт.

Он оглядывается на меня.

— Знаешь что? Я забираю ее, Найт. Все кончено.

В одно мгновение я сижу, в следующее вскакиваю, падаю вместе с ним на пол и начинаю бить его. На этот раз он борется со мной. Мы катаемся и бьемся друг с другом. Стол падает, и что-то разбивается, но мы не останавливаемся.

— Ты должен быть моим другом, моим блядь другом. — я бью его кулаком.

— А ты должен быть лучше, чем ты есть. — он ударяет меня.

Не знаю, как долго мы бьемся, но этого достаточно, чтобы я перестал чувствовать свои удары, а рот и нос Ронана стали окровавленными. Я, наверное, тоже истекаю кровью, учитывая боль на нижней губе.

Мы падаем на ковер, лежим бок о бок, тяжело дыша в тишине комнаты.

— Я просто разочарован в тебе, — говорит Ронан самым серьезным тоном, который я когда-либо слышал от него. — Я ненавижу видеть, как ты причиняешь ей боль и страдаешь в ответ. Кто ты, черт возьми, такой? Мазохист?

Я смеюсь, но смешок невеселый.

— Возможно, да.

— Твоя мать ушла, потому что твой отец причинил ей боль. Как ты можешь повторять этот цикл, connard — мудак?

— Поверь мне, это не одно и то же.

— Как это?

Я вздыхаю, собираясь сдаться и просто выпустить все это наружу. Возможно, я и вырос с Эйденом и Коулом, но Ронан мне ближе всех. Мы всегда тянулись друг к другу, как Эйден и Коул. Такова природа. И с тех пор, как Ронан рассказал мне свою смертельную тайну несколько лет назад, я стал с ним ближе, чем когда-либо прежде.