Чёрный Рыцарь [ЛП]

Теперь, когда его нет рядом, ее ничто не останавливает.

Не смей, Грин. Не смей, блядь, так поступать.

Я сворачиваю на подъездную дорожку к дому Рид и выбегаю, не потрудившись закрыть дверцу Порше.

Я не притворяюсь невежественным, когда набираю код их дома. Я видел, как она вводила его тысячу раз. Кроме того, Кир часто забывает код, и мне приходится ему помогать.

Никто не приветствует меня, когда я захожу внутрь. Эта сука Джанин, должно быть, у себя в студии, а Мари, наверное, крепко спит.

Я вновь набираю код, отключая сигнализацию, затем поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

Что-то такое у меня в груди с тех пор, как я прочитал ее сообщение. Что-то нездоровое, темное и такое чертовски неправильное.

Не смей.

Не смей.

Не смей.

Я останавливаюсь у ее комнаты, пальцы неуверенно толкают дверь, открывая ее.

Не было дня, чтобы я забыл, где ее комната, или как мы вместе сидели и смотрели шоу, или как она рассказывала мне анекдоты, которые не были смешными, но я все равно смеялся, потому что выражение ее лица было очаровательным.

Тот факт, что я возвращаюсь сюда при таких обстоятельствах, подобен удару прямо в пах.

— Кимберли.

Ее имя застревает у меня в горле, когда ноги медленно волочатся по полу.

Ответа не следует.

— Я вхожу.

По-прежнему без ответа.

Я вхожу в ее комнату, и никого. Только ее застеленная кровать и открытый шкаф, набитый зеленой одеждой.

Вместо того чтобы вздохнуть с облегчением, я не могу дышать. Мои легкие горят, когда я направляюсь в ванную, странное предчувствие говорит мне, что она там.

— Кимберли?

Я зову в беспомощной попытке получить ответ. Или звук.

С ее стороны сойдет все, что угодно.

Я волочу ноги ко входу, и передо мной материализуется наихудший сценарий.

Кровь.

Так много крови.

Кимберли сидит на полу возле унитаза, прислонившись спиной к стене, ее окружают пакеты с чипсами, таблетками и бутылкой алкоголя.

Ее голова склонена под неловким углом, а зеленые пряди наполовину скрывают выражение ее лица.

Мои глаза устремляются прямо на кровавый след, пропитывающий ее пижаму и плитки под ней.

Так много крови.

Одна из ее рук держит лезвие, а ее ранее покрытое шрамами запястье теперь разрезано, кровь сочится по всей белой плитке.

Я бегу к ней, громко ругаясь, как сумасшедший, и хватаю по дороге полотенца.

Первое полотенце впитывается сразу после того, как я его заворачиваю, поэтому добавляю еще одно. Затем что-то блестит в ее порезанной руке.

Окровавленный браслет свисает с ее пальцев.

Я почти ломаюсь от этого. Это браслет, который я подарил ей на одиннадцатый день рождения. Последний подарок, который я ей сделал, который, как я думал, она выбросила.

Я выталкиваю эту мысль из настоящего и кладу два пальца на точку пульса на ее шее, продолжая давить на запястье.