«Маленький СССР» и его обитатели. Очерки социальной истории советского оккупационного сообщества в Германии 1945–1949
- Автор: Козлов Владимир Александрович, Козлова Марина Евгеньевна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 978-5-4448-1627-1
- Жанр: Другие документальные фильмы
Электронная книга - ««Маленький СССР» и его обитатели. Очерки социальной истории советского оккупационного сообщества в Германии 1945–1949». Краткое содержание книги:
Преподаватели тоже должны были постоянно помнить, что слушатели вполне могут донести, если решат, что ты неправильно обучаешь их марксизму-ленинизму. Как это и произошло с председателем военного трибунала СВАГ С. Д. Климовичем, на которого поступил донос в партийную комиссию. Некий член ВКП(б) «больше не мог молчать». Он упрекал Климовича ни больше ни меньше как в неверной трактовке произведений Блюма и Каутского, которые сам наверняка не читал. К тому же слишком образованный Климович еще и позволил себе с восхищением цитировать «ренегата Каутского»450.
Качество преподавания в целом было невысоким, что отражало уровень знаний руководителей занятий, а косвенно – и низового идеологического актива, тем более партийной массовки. Вот как проходило, например, изучение одной из ленинских работ. Руководитель семинара задает вопрос: «Книга В. И. Ленина „Что делать?“ при создании партии имела большое значение, а сейчас какое значение имеет эта книга?» Один из слушателей отвечает: «Раньше, при создании партии, эта книга имела большое значение, ну, а сейчас… я затрудняюсь сказать». После этого руководитель «разъяснил»: «Книга, конечно, имеет большое значение и в настоящее время»451. На этом разбор рекомендованного произведения завершился.
После лекции «Наша цель – коммунизм», прочитанной в мае 1948 года в Управлении материально-технического обеспечения СВАГ, у слушателей должно было сложиться странное впечатление о коммунизме. Лекция длилась шестьдесят пять минут. Первые тридцать минут лектор рассказывал о первобытнообщинном строе. Далее пробежался по общественно-экономическим формациям, запутался, добавил к «пятичленке», принятой в то время, еще несколько «формаций», а перейдя к коммунизму, заявил, что «мы стремимся построить такое коммунистическое общество, как было первобытное: где не будет также эксплуатации человека человеком, не будет ни богатых, ни бедных…»452.
Партийные верхи в эпоху позднего сталинизма попали в ловушку пропагандистских банальностей и с недоумением наблюдали за нараставшей идеологической деградацией ВКП(б). Одинаковые слова, выражения, обезличенные призывы, навязчивое повторение одних и тех же прописных истин притупляли интерес и были ненужными в обычной жизни. Партийная учеба стала дисциплинирующим ритуалом, обязанностью, не подкрепленной потребностью или убеждениями. Все усилия партийного руководства разбудить в членах ВКП(б) марксистско-ленинский энтузиазм заканчивались провалом. Шел латентный процесс ускользания, минимизации временных и умственных затрат на бесполезные занятия.
Проект «Великий Сталин»
Возвращение коммунистов в лоно сталинистской «нормальности», попытки вытеснить разболтанность строгостью партийных ритуалов подкреплялись апелляцией к верховному авторитету и арбитру – Сталину. Считается общепринятым, что культ вождя достиг своего предельного выражения именно в период позднего сталинизма. Никому не придет в голову оспаривать очевидное – «роль Сталина как господствующей фигуры (master) идеологического дискурса»453 (А. Юрчак). Если оставить в стороне спорный тезис этого автора об уникальном доступе Сталина к некой «внешней объективной истине», то все остальные суждения А. Юрчака можно смело принимать на веру. В частности, связь особой роли Сталина с явлениями, ставшими визитной карточкой режима, «включая огромную политическую власть, сосредоточенную в одних руках, культ личности, персональную вовлеченность Сталина в редактирование всевозможных высказываний и текстов… а также бесконечных кампаний чисток в рядах партии и, наконец, Большого террора, приведшего к гибели миллионов людей»454.
Строго говоря, тезис А. Юрчака о причастности Сталина ко всему вышеперечисленному является общим местом со времен секретного доклада Н. С. Хрущева на XX съезде КПСС. Но если, обращаясь к анализу позднего социализма 1960–1980-х годов, американский ученый опирается на богатый эмпирический материал, то, говоря о сталинском социализме, он предпочитает оперировать абстрактными концептами, в лучшем случае текстами самого Сталина. В результате характеристика идеологического дискурса эпохи позднего сталинизма приобретает спекулятивный характер. Так, А. Юрчак после обзора выступления Сталина по вопросам языкознания в начале 1950-х годов делает основополагающий вывод: Сталин, «видимо, не осознавая того, что он делает, дал толчок глобальному сдвигу парадигм внутри советского дискурсивного режима». Этот глобальный сдвиг, считает Юрчак, завершил Хрущев. После XX съезда КПСС «фигуры, стоящей за пределами идеологического дискурса и имеющей уникальное и неоспоримое знание канона марксистско-ленинской истины, больше быть не могло»455.
450
Там же. Д. 37. Л. 237.
451
Там же. Д. 51. Л. 267.
452
ГА РФ. Ф. Р-7317. Оп. 7. Д. 133. Л. 193.
453
Юрчак А. Это было навсегда, пока не кончилось. Последнее советское поколение. М.: Новое литературное обозрение, 2014. С. 51.
454
Юрчак А. Это было навсегда, пока не кончилось. С. 51.
455
Там же. С. 108.