Хайм
- Автор: Тарн Алекс
- Год: 2013
- Язык: русский
- Год: Вимбо
- Жанр: Социально-философская фантастика
Электронная книга - «Хайм». Краткое содержание книги:
Об этом я и подумала – о моих снимках, побеждающих смерть. Я приготовилась прокричать об этом женщине, успокоить ее. Мне хотелось объяснить, что мальчик продолжит жить в памяти, ее памяти, на моих фотографиях. Но я не успела. Потому что закричала она.
– Зачем?! – кричала она. – Зачем рожать, если все равно смерть? Зачем?! Зачем?!
Ее крик едва пробивался сквозь шум компрессора. Даже я, стоявшая на расстоянии метра, с трудом могла различить ее слова – что уж говорить о Боге в недостижимой высоте небес? Что уж говорить о Боге, безнадежно далеком от нашего крошечного пятачка, зажатого меж мусорными баками и аварийным генератором? Я попятилась… и попятилась снова… и снова… и снова… – пока не обрела способность бежать. Я бежала так быстро, как только могла – так, что лопалось сердце, – но пусть лучше так, думала я. Пусть оно лучше лопнет от бега, чем от того страшного крика, едва слышного в реве компрессора.
Я еще несколько дней ходила под впечатлением этой короткой встречи. В самом деле, думала я, зачем? Зачем так долго носить, страдать от токсикозов, блевать в унитаз, болеть, изнемогать от тяжести, от опухших ног, от разбухшей груди? Зачем тащить себя на дыбу родильного станка, на пытку разрывом промежности? Это ведь так больно, так страшно, так унизительно… – и вот эти неправдоподобно тяжкие страдания не окупаются ничем? Совсем-совсем ничем? Зачем рожать, если все равно смерть?
Ребенок этой женщины умер, не прожив и суток, но разве всё упирается только в срок? «Мы все умрем, – сказала начальница, – останется только память». То есть что: смысл заключается в памяти? Но память тоже умирает. В самом деле, кто помнит о миллиардах ушедших? Эти вопросы угнетали меня, мешали жить. Мешали день, два, три… но ответ я получила только через неделю, обнаружив, что история почти стерлась из моей памяти. Да-да, через неделю я вспомнила о памятном перекуре лишь к вечеру, покупая в киоске сигареты. Прошло всего ничего времени, но я уже не могла с уверенностью сказать, как она была одета, причесана… – да что там, я успела забыть ее лицо!
И, осознав это, я догадалась, что всё обстоит ровно наоборот: смысл заключается не в памяти, а в забвении. Мы рожаем, чтобы забыть. Мы рожаем, чтобы забыть факт своей собственной неминуемой смерти. Младенец дает нам иллюзию того, что после нас останется нечто живое – не совсем мы, а как бы кусочек нас. Ясно, что это обман, чушь: ведь ребенок – другой человек, а главное – он тоже смертен. Но люди изо всех сил стараются забыть об этом. «Это ненормально, когда внуки умирают раньше нас», – эти слова я услышала от деда умирающей новорожденной девочки. – «Так не должно быть».
Почему не должно? В нашей больнице это случается сплошь и рядом, по нескольку раз на день. Наверно, потому, что смерть младенца разрушает иллюзию. Потому, что это отнимает забвение. Забвение, а не память. Кому тогда, спрашивается, сдались мои фотографии?
И действительно, почти никто не забирал их сразу после выписки, что вроде бы говорило в пользу истинности моих догадок. Однако через месяц-другой люди меняли свое мнение на прямо противоположное. Меняли практически все, без исключения. Понятия не имею, что заставляло их возвращаться в больницу за этими страшными сувенирами – кроме моих фоток, больница предлагала еще слепки с детских ручек и ножек. Возможно, наши клиенты принимали свой страх перед смертью за тоску по умершему ребенку? Так или иначе, фотографии пользовались спросом, а значит, рождались не зря – хотя, конечно, и не в таких муках, как человеческие дети.
Обычно я печатала десяток самых удачных снимков, а остальные шли в электронном виде на компакт-диске. Всё это заклеивалось в конверт и оставлялось в приемном офисе на специальной полке. Однажды, наводя там порядок после особенно нерадивой дежурной сестры, я обратила внимание на то, что один из конвертов, довольно потрепанный и со старым порядковым номером, вскрыт. Это уже рассердило меня по-настоящему. Одно дело устраивать балаган в моем хорошо организованном хозяйстве, и совсем другое – влезать в материалы личного, а потому конфиденциального характера. Я вынула фотографии и остолбенела.