Хайм
- Автор: Тарн Алекс
- Год: 2013
- Язык: русский
- Год: Вимбо
- Жанр: Социально-философская фантастика
Электронная книга - «Хайм». Краткое содержание книги:
Трай подняла на него глаза.
– А Постум? Как ты заставишь его приехать сюда? Снова через вирус?
– Не совсем… – Программер смущенно кашлянул в кулак. – Я как раз собирался попросить. В общем, в этом деле я всецело полагаюсь на вас, госпожа Трай.
– На меня?
– Ну да… – он заговорщицки подмигнул. – Вы ведь не станете отрицать, что Постум чрезвычайно к вам привязан.
– Ну и что?
– Ну, как это… Объясните ему ситуацию. Он ведь пока еще не в курсе, правда? Вот и расскажите мальчику, что к чему. Чистую правду, без вранья. Неизлечимая болезнь. Оставшийся вам месяц жизни. Последняя воля умирающей матери, бла-бла-бла. Пускай бросает всё и приезжает. Деньги на билет не проблема, вышлем, хоть первым классом. Вряд ли он сможет отказать. Я не прав?
– Он прав, Трай, – сказал я. – Постум не откажет.
12. Постум
Мне всегда хорошо удавались детские фотографии. Это даже преподаватель фотошколы говорил. Зато совершенно не получались остальные обязательные сюжеты. Ни тебе уличных сценок, ни природных пейзажей, ни индустриальных мотивов. Даже кошки – уж на что выигрышный материал, а и то не выходили. А всё почему? Всё из-за тайминга. Без тайминга в фотографии никуда. Ты можешь и фрейм правильный найти, и с освещением угадать, и композицию верную выстроить – и все равно сфальшивить. Потому что нужно еще и нажать вовремя. Потому что у каждой картинки есть своя собственная диафрагма, которая открывается лишь на малую долю мгновения.
Скажем, ухмылка случайного прохожего длится в общей сложности четыре секунды. Сначала слегка дергается уголок рта, у глаз собираются смешливые складки и приподнимается правое ухо; затем губы начинают расползаться, приоткрывая блестящую слюной черноту, нос морщится, как у чихающего пса, сверкают во рту два передних зуба… – и так далее, еще много-много чего. И в этом утомительно длинном четырехсекундном процессе есть одна мгновенная высшая точка, пик, вершина – то, что, собственно говоря, и является сутью ухмылки. Не ее зарождением, развитием, угасанием, концом и отдаленным следом – а именно сутью. Вот эту-то долю секунды и должен поймать фотограф. Не поймал – грош цена такой фотке.
У меня это выходит только с детьми, причем самыми маленькими, дошкольными. До того момента, когда они уже соображают, что к чему, и вольно или невольно начинают позировать. Тут уже всё, пиши пропало. А вот малышей я как-то чувствую – не знаю как, просто чувствую – и всё. Знаю, когда нажать.
Наверно, потому-то меня и позвали на эту работу. Начиналось с детских садов и игровых площадок, а уже потом, когда кое-какая репутация появилась, пригласили в больницу. Помню свою первую беседу с тамошней начальницей социальной службы. Она долго ходила вокруг да около, так что мне поначалу казалось, что речь идет о простых заказных снимках. Но потом выяснилось, что имеется в виду нечто иное.
– Смотрите, – сказала начальница, – больница – это такое место, где нечасто фотографируются. Людей можно понять: редко кому хочется увековечить себя или своих близких в столь непрезентабельном виде.
– Понятное дело, – говорю, – поэтому даже странно, что вам понадобился фотограф.
– Ничего странного, – отвечает она. – У каждого правила есть свои исключения. Например, когда у человека больше не будет шанса сфотографироваться. Например, когда человек умирает.
– Так-то оно так, – говорю, – но я по старикам не работаю. У меня другая специализация, узкая, по маленьким детям. Вы меня по ошибке позвали. Если хотите, могу дать телефон другого фотографа, моего знакомого. Проверенный мастер. Такие надгробные портреты сделает – закачаешься.
А она улыбается: никакой, мол, ошибки.
– Во-первых, – говорит, – надгробьям качаться не положено, а во-вторых, на умирающих стариков тоже спроса никакого. В смысле – на их последние снимки. Уж больно плохо они выглядят на смертном одре. Так что для памятника родственники предпочитают взять какую-нибудь фотку помоложе да покрасивее.
Я, – говорит, – имею в виду ситуацию, когда от человека вообще ничего не осталось, ни одной карточки.
– Ну, так не бывает, – говорю. – В наше-то время, с айфонами и айпадами, да чтоб ни одной карточки… ни за что не поверю.
– Вот тут, – вздохнув, сказала начальница, – мы и подходим к цели нашей беседы. Детская смертность у нас пока еще не изжита, и тому есть свои объективные причины. Рожают недоношенных, рожают с пороками, рожают с генетическими отклонениями. Большая часть таких младенцев умирает еще в больнице. И у них, как вы понимаете, нет ни истории, ни фоток, ни айфонов с айпадами. Нет даже имени. Они просто не успевают ничего этого наработать. Свет увидели, подышали денек-другой, и всё, кончено. Бывает и меньше. Вот их-то и надо заснять. Сможете?